Фантастика 2025-150 - Иван Катиш Страница 156

— Понимаете, я бы очень хотел писать об органиках. Тем более, когда происходят такие интересные изменения…

— Нон-фикшен? Документальную прозу будете писать? Всё ведь переврете, — скептически осведомился Рудник.

— Нет-нет, к нон-фикшену я потерял интерес. Вымысел на реальном материале. Я бы и так попытался с вами познакомиться, но меня ускорила инициатива Минкульта.

— А что будет, если вы не получите лицензию?

— Никто пока не знает. Ходят слухи, что издаваться не запретят, но на обложке может появиться числовой код вместо имени. Или вместо названия. Или будут ставить гриф «НЕписатель». Это неприятно, читатели не оценят, и продаваться будет хуже… И никакую премию не дадут.

— Готовитесь к славе?

— Ну что вы! Просто не хочу подвести издательство. Хотя слава для писателя — хорошо и полезно.

— Знаете, я не очень верю в то, что о нас можно адекватно написать, — высказалась Марго. — У нас слишком сложные материи, чтобы их можно было упаковать в фантазийную книжку. Ни одной пока не написали. Если только детектив. Когда кого-нибудь убьют в лаборатории. Вы случайно не собираетесь писать детектив?

— Я думал об этой форме, но, скорее всего, нет. Хотя это соблазнительно. Я бы, правда, не говорил о полной реалистичности, поскольку не планирую писать учебник. Обычно задача писателя стоит иначе: чтобы легендирование профессионального занятия казалось бы увлекательным читателям, далеким от этого дела, и льстило бы людям, которые им реально занимаются. Тогда фактура, данная крупными мазками, будет восприниматься достоверной. Это неизбежное зло, ведь все простые вещи в мире давно закончились. Остались только сложные. Вы ведь не думаете, что расследование преступления сводится к вывешиванию на белой доске фотографий с протянутыми между ними веревочками?

— Никогда об этом не думала, — улыбнулась Марго. — А разве нет? Всегда показывают.

— Нет. Доски давно виртуальные, и выглядят они не так зрелищно. Ведь и преступления теперь требуют анализа множества фактов. Но все довольны — и зрители, и причастные. Вот и я ставлю перед собой примерно такую же задачу, учитывая, что читателей в книге всегда в первую очередь интересуют люди.

— О! Я понял. Нам надо побыть хорошим фоном. Годным и качественным, — оживился Рудник.

— Примерно так, если вы простите мне это огрубление.

— Но тогда получается, что вам все равно, из чего ваять фактуру. Верно я поняла?

Писатель опять заволновался и исполнил на подлокотниках марш Щелкунчика.

— В принципе, да. Просто популярные фактуры изнашиваются, читатель начинает хотеть чего-то новенького, а чего не знает. И тут наше дело — предложить.

— Какой авантюризм! Вы прыгаете в новую область, не представляя, что из этого получится?

— Пожалуй, да. А вы разве никогда так не делаете?

— Хм, — отреагировал Рудник. — Не каждый день точно.

— Так и мы не каждый!

— Что же, если вы нас качественно залегендируете, я думаю, это будет приемлемой платой за искажение нюансов, — внимательно посмотрела на писателя Марго.

— Не подумайте, я готовился, — писатель полез в мешок, который лежал у его ног, и его енотские лапы начали выкладывать книги на стол. — Я прочел вашу книгу и вашу тоже.

На столе материализовались «Основы органики» Марго, «Изменение как основа стабильности» Рудника, «Иллюзия контроля» Гелия, «Основы органических систем» Эксцельсы, «Органическое программирование» Елизарова, «Разрушение как фактор устойчивости» Веркиро, учебник для первого курса «Органика 101», книга в мягкой обложке с нечитаемым названием. Мешок оказался бездонным, стопка книг росла и росла, а глаза у профессоров становились всё больше и больше.

— И конспект!

Поверх стопки легла амбарная тетрадь.

— Не удивлюсь, если рабочие очки у вас тоже есть, — хмыкнул Рудник.

— Есть, — признался писатель. — И направляющие тоже. Не очень-то у меня получилось их применить, но со школьными профориентационными заданиями я справился. Ничего сложнее этого, к сожалению.

— Все бы наши студенты так готовились, — буркнул Рудник.

Писатель смущенно пожал плечами.

— А давайте сделаем так! — предложила Марго. — Экзаменовать вас по полной программе, честное слово, неинтересно.

Писатель стек по креслу как апрельский снеговик.

— Нет, нет, вы так старались, мы не можем вас выгнать ни с чем. Мы замерим вам органический балл, а потом отведем в тестовую аудиторию. Сдадите там тест Рудника. Она как раз открыта, там первый курс сдает основы оргсистем. Да?

Рудник согласно кивнул и постучал по стопке:

— Если вы всё это читали, вы сдадите его без труда. И мы с чистой совестью дадим вам справку, что вы знакомы с основами органики и даже имеете органический балл. Отнесете это добро в Минкульт, там должны это съесть.

Писатель радостно закивал и опять заволновался:

— А если у меня ноль органических баллов? Сколько надо вообще?

— Для поступления к нам более 50. Но у вас не может быть нуля, иначе вы бы не справились даже с простыми заданиями.

Сказано-сделано, и профессора повели писателя с его мешком книг на замер, бесконечно счастливые, что проблема, которую свалило им на голову начальство, начинает рассасываться.

* * *

Мне оставалось пять вопросов до конца, когда в аудитории появились Марго с Рудником. Они привели персонажа, похожего на постаревшего Больеша, и поместили его в кабинку слева от меня. Я даже моргнул лишнюю пару раз, чтобы проверить, не Больеш ли это в гриме. Но нет. Персонаж был компактным и укрылся в кабинке с головой и руками. Это еще кто такой? У нас все так плохо, что ищем людей где попало?

Все навострили уши, никто не пропустил появления новичка. Наступила тишина, которой до этого не наблюдалось, даже кнопки не щелкали. Но преподы говорили тихо, и всё, что я услышал, «подключите тест Рудника». Который мы еще не сдавали! А сами говорили, что экстерн отменен! Подозрительно всё это.

Я с трудом взял себя в руки и вернулся к тесту. На экране передо мной висел девяносто шестой вопрос, где предлагалось выбрать приоритетный апгрейд для системы: в сторону точности исполнения функционала или в сторону самонастройки. Ха! Вот это дилемма. В текущей ситуации я бы сказал, самонастройка, однозначно. Если под ней имеется в виду самопочинка, поскольку теперь совершенно неясно, когда что отвалится. Но я две из двенадцати лекций прогулял, а