"Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов Страница 150

— Триста шагов! Заряжай пулю, круглую, обыкновенную! — я отдал команду, и сто человек разом взялись за ружья.

Для начала мы стреляли из обычного гладкоствола. В качестве мишеней стояли сто щитов с закрепленными на них ростовыми целями и кружком по центру груди.

— 26 в щит, 20 — в большую, 16 — в малую мишень! — прокричал командующий группой техников Лесовский[64].

После этого той же пулей солдаты отстрелялись с 400, 500 и 600 шагов. На последней результаты упали до 8 — в щит, 2 — в большую, 2 — в малую мишень. Что ж, примерно такая точность у нас и была на поле боя.

— Меняем на французскую пулю с малым углублением! — я отдал приказ и проследил, чтобы техники раздали именно пули Притчетта, которые проходили по документам под этим названием.

— 56 в щит, 42 — в большую, 32 — в малую, — Лесовский доложил результаты с трехсот шагов.

С шестисот вышло 26 — в щит, 18 и 16 — в мишени. Точность с ростом расстояния упала вдвое, но при этом была в разы лучше, чем с обычной круглой пулей. Считай, один и тот же отряд мог начать стрелять с большей дистанции с той же эффективностью — стоило только поменять пулелейки и подготовить новые пули.

— Меняем на французскую пулю с большим углублением! — я отдал приказ проверить еще один образец, что нам попался. Не пуля Минье, так как тут не было распорки сзади, но и не обычная, которой пользовались большинство союзников.

— 72 в щит, 36 — в большую, 22 — в малую, — доложил Лесовский.

Интересные результаты — количество близких попаданий выросло, но вот цель поразило меньше. Возможно, если добавить тренировки, результат можно улучшить. Я сделал пометку: выделить отдельную роту на работу именно с этим видом пули. И пришло время последнего этапа эксперимента.

— Стреляем пулей с малым углублением из нарезного оружия, — я дал команду и принялся ждать попаданий.

— 76 в щит, 48 — в большую, 32 — в малую, — Лесовский озвучил результаты, которые на трестах шагах существенно превзошли все остальные наши результаты.

Но вот при увеличении дистанции, как ни странно, точность начала страдать. 18 в щит, 10 и 8 в цели на 600 шагах — это было хуже любой другой попытки за исключением разве что обычной круглой пули. Казалось, можно менять только пули, и пока хватит, но я решил не спешить. Вслед за отдельной ротой, которая на тренировках будет стрелять пулями с длинным углублением, я выделил еще одну, которая будет в течение двух недель пристреливать свои винтовки. И посмотрим, как результаты изменятся уже на дистанции.

— Ваше благородие… — по дороге к мастерским меня перехватил незнакомый поручик в форме Волынского полка. — Полковник Хрущев… Александр Петрович просил вас найти и спросить, сможете ли вы уделить ему время для важного разговора.

Я задумался, вспоминая это имя. Лично мы не пересекались, однако этого генерала хвалили и потомки, и сейчас многие отмечали не только его храбрость, но и разумность принятых решений. Что же такого он мог заметить во время перемирия, что решил послать за мной своего адъютанта?

— Прошу прощения, — я искренне извинился. — У меня сейчас только час свободный, а потом назначена встреча с английским посланником, лордом Кардиганом. А вот вечером, если дело Александра Петровича терпит, я мог бы подойти.

— Мы будем ждать вас в офицерском собрании полка, — поручик протянул мне визитку. Вернее, это был просто кусок твердой бумаги, на которой орел сжимал зеленую ветку. Похоже на крыжовник…

Я улыбнулся, вспомнив рисунки, которые вслед за Ильиным уже все мои пилоты намалевали на своих «Ласточках». Правда, здесь за знаком явно стояло что-то большее, чем просто место сбора для тех, кто оказался недостаточно знатен, чтобы получить приглашение к Волохову.

— Надеюсь, это не какое-то тайное общество? — спросил я, и поручик еле заметно вздрогнул.

— Приказ царя — никаких тайных обществ, — он вскинул голову и поспешил отойти.

Словно дети, которые даже на войне не могут не играть в свои игры. Я вздохнул, еще раз изучил бумагу и засунул ее в карман. Сначала дело, и только потом все новые знакомства. Я почти дошел до мастерских, когда там что-то громыхнуло, а потом мне в нос пахнуло горелым маслом. Или что там в очередной раз сожгли мои инженеры?

Я ускорился, но радостные крики, которые было слышно даже с улицы, говорили о том, что, несмотря на взрывы, все у нас идет хорошо.

Глава 2

Сижу, слушаю долгие пространные рассуждения Достоевского, злюсь. Все-таки не зря я выделил час на мастерские. Мелочь, а хватило, чтобы парочка моих инженеров в духе времени не забила на все мои указания. И ведь уважают, признают мои идеи, а все равно готовы в любой момент сорваться и начать все делать по-старому.

— … таким образом, создание отдельных деталей и сбор из них котлов — задача опасная и вредная, ведущая к взрывам и потере времени, — заканчивал свою речь Достоевский. — Лучше, как раньше, каждый котел отдельно. Собрали, все приточили, проверили, и только тогда можно гарантировать, что машина будет работать.

Инженер замолчал, уверенный, что теперь-то мне будет нечего возразить. А я и не собирался возражать сам.

— Иван Григорьевич, — я заметил сначала капитана Руднева, а потом и главного кузнеца. — Дмитрий Александрович, подойдите, пожалуйста.

Когда все собрались, инженеры были смущены, капитан и кузнец недовольны, что их оторвали от дел. Но этот разговор достаточно важен, чтобы потратить на него время.

— Прошу прощения, что сейчас без лишних объяснений буду задавать вопросы, — начал я. — Но это важно для дела, и в конце вы все поймете. Хорошо?

Все по очереди кивнули.

— Тогда, Иван Григорьевич, что именно вы проверяете, прежде чем принять новую партию ядер для своих пушек?

— Количество, состав партии, сортировку по размерам. Надо пояснять почему?

— Только по последнему пункту.

— Обычно ядра разные, — Руднев начал догадываться, к чему я веду. — Чтобы знать с большей вероятностью, куда и как они полетят, мы сортируем их и потом вносим корректировки по таблице.

— Видите, ваше благородие, — не удержался