Сердце Дракона, Часть I - Кирилл Сергеевич Клеванский Страница 150

Последние годы для Хаджара единственным ориентиром по жизни были понятия чести. Порой очень простые, иногда туманные. Они позволяли ему не отличать, где “хорошо” или “плохо”, потому как в этом мире нельзя было быть хорошим или плохим. Но они говорили ему о более важном — о том, что правильно и нет.

Теперь же…

Он чувствовал себя, как этот театр. Разбитым и истекающим кровью.

— К демонам! — зарычал Хаджар.

Он обнажил меч и одним взмахом разметал груду обломков. Они взмыли в воздух, а за ними взлетел и Хаджар. Каждый его удар рассекал огромный булыжник, каждый взмах превращал в щепки доски и бревна.

Где была честь этой защитницы, когда ее горожан угоняли в плен? Где была ее честь, когда секта творила свои бесчинства? Какое право она имеет его осуждать! Он защитил своих воинов, он спас их от голодной смерти. Он поступил правильно. И пускай это будет тысячу раз неблагородно, но — правильно.

Спустя пару мгновений от развалин театра не осталось ни пыли, ни воспоминаний.

Хаджар опустился на землю и с силой задвинул меч обратно в ножны.

— И что это было? — спокойно поинтересовался Неро.

— Расчищал завалы, — пожал плечами Хаджар. — Надо же будет обозам как-то проехать.

Неро склонил голову набок и немного сощурился.

— Ну да, — тихо прошептал он. — Конечно, это пр…

Окончание фразы потонуло в диком грохоте. Хаджар и Неро обернулись в сторону звука, и в тот же миг по их телам ударила сильная взрывная волна. Где-то на севере города расцветал оранжевый бутон огня с черной дымчатой короной.

— Демоны! — взревел Неро. — Там амбары!

Не сговариваясь, они оттолкнулись от земли и, взлетев на ближайшую крышу, понеслись в сторону пылающего пламени. Хаджар же все это время корил свою недальновидность. Какова была вероятность, что они смогут посадить в “клетку” всех защитников города?

Сколько воинов гарнизона были в эту ночь в увольнении или просто оделись по “гражданке”?

Проклятье… проклятье!

Оказавшись рядом с пожаром, Неро обнажил свой тяжелый меч. Он размахнулся и ударил им плашмя — будто бил веслом по водной глади. Порыв ураганного ветра сперва заставил огонь вспыхнуть, но вскоре унес его с собой в небо, развеяв мириадами багровых лепестков.

На земле среди камней остались лежать обгоревшие тела солдат. Они буквально заживо зажарились в своих латах и доспехах.

— Генерал! — К Хаджару, опустившемуся на брусчатку, подбежал один из офицеров.

Хаджар не помнил, как его звали, да это в данный момент было и неважно. Офицер выглядел сбежавшим от демонов грешником. Половина волос на его голове отсутствовала, обнажив обгоревшую, едва ли не оплывающую с черепа плоть. Его правая рука в некоторых местах почернела, а из бедра торчал деревянный осколок.

— Солдаты! — окликнул Хаджар тех, что не корчились от боли. Видимо, стояли от взрыва в достаточном отдалении. — Отведите вашего офицера к лекарю.

— Но… мой генерал.

— Вы сделали достаточно, офицер. — Хаджар ударил себя кулаком в грудь. Он знал, от чего офицер получил такие раны и почему на земле лежали обгоревшие солдаты. Тот вытягивал их на себе из огня… — Теперь отдыхайте.

— Мой генерал. — Офицер отдал честь и… рухнул без сознания на руки подоспевших подчиненных.

Хаджар и Неро переглянулись.

Пока в армии служили такие люди, Хаджар был готов пойти на любые “бесчинства”, чтобы сохранить им жизни.

— Нужно обеспечить безопасность в кузне и на складах. — Хаджар повернулся к товарищу. — Особенно пороховых складов. Если они доберутся туда, то на воздух взлетит половина города.

— Уже занимаюсь, — кивнул Неро и взмыл в ночное небо, исчезая среди крыш и дымоходов.

Хаджар через плечо взглянул на то, что некогда было амбаром. Почему-то он подумал о театре и о том, что теперь бы и он мог крикнуть это самое “вы не имеете чести”. Но всего за одну ночь Хаджар понял простую вещь: на войне у генералов не было ни чести, ни совести, ни бога, ни демона. Только лишь одно понятие ими руководило.

Понятие — надо. И если надо, то они хоть колодцы отравят, хоть посевы затопчут, хоть леса подожгут.

Потому что надо.

Потому что война.

— Поспешите. — Хаджар подошел к группе солдат и поднял на носилки одного из раненых.

— Генерал.

— Генерал Хаджар.

Воины подняли на него недоуменные взгляды.

— Чего встали?! Понесли раненых к лекарю! Живо!

— Да, мой генерал! — хором грохнули солдаты и все вместе поспешили доставить обгоревших соратников в сторону безопасного выхода из города.

Глава 102

Ночь победы оказалась длинной и богатой. Богатой на череду мелких поражений. Взрыв в амбаре стал не последней подлянкой, подкинутой оставшимися на улицах защитниками. Они умудрились поджечь склад со стрелами, атаковали конвой, увозящий бочки с порохом, подожгли подземную канализацию и взорвали целую улицу (!), по которой везли доспехи и броню.

— Сколько мы еще будем это терпеть! — ударил кулаком по столу Гэлион, грозно сверкая, если это вообще было возможно, повязкой на потерянном глазу.

Хаджар под утро собрал в своем шатре военный совет.

— Мне необычно это говорить, но я согласна с Гэлионом, — кивнула Лиан, поправляя пышные каштановые волосы. — Они всю ночь нас кусали, а мы никак на это не ответили!

— И что вы предлагаете? — спросил Хаджар.

Он читал свитки донесений, а нейросеть делала подсчеты. За одну ночь, учитывая все диверсионные инициативы гарнутцев, они, конечно, сильно поправили свое бедственное положение. Вот только оно все еще оставалось таким же — бедственным.

Да, они пополнили запасы провианта, но из-за взорванного амбара им все равно не хватит запасов, чтобы пережить зиму. А зимы на севере были совсем не такими, как в Лидусе. Здесь, в Балиуме, если в зимнее утро выйти на улицу со стаканом горячего чая, то домой можно было вернуться с чайным леденцом.

У армии не было ни подходящей амуниции, ни нужного количества клятых одеял, чтобы сражаться с “генералом холодом”. А Хаджар по истории далекой родины с другой планеты слишком хорошо знал, насколько сильным союзником являлся холод.

Мороз всегда помогал тем, кто был к нему привычен, и буквально уничтожал тех, кто относился к нему панибратски.

Помимо приближающихся холодов, на возросшее количество пушек, снятых