Бездушный - Kornyal Walden Страница 15

Наконец Дик умолк и Тильзан нарушил свое молчание. Он говорил тихо, так тихо, что даже я, свернувшийся кольцом почти вплотную к нему, едва мог уловить его голос. На деревню, где жила его мать, когда-то напали горные гномы. А девять месяцев спустя на свет появился Тильзан… Он был отпрыском народа, что ненавидели в его деревне. Лицом, да и вообще всей внешностью похож на того, кто обидел его мать… Я с трудом понимал, о чем говорит Тильзан. Но, представив на месте его матери Лайлу, да, пожалуй, я смог понять. Тронь ее какой-то там гном, я разорвал бы его на кусочки!

Это было удивительно, что Тильзан вообще выжил. Что юная девушка попросту не отнесла народившееся дитя в лес… К счастью для полукровки он рос крепким и сильным. Так что умел дать сдачи и насмехавшимся ровесникам и детям постарше, что пару раз сталкивали его в пруд неподалеку от деревни…

— Только вот ростом не вышел! — с горечью усмехнулся Тильзан.

На мой взгляд, роста он был самого обыкновенного. И пониже людей видал, безо всякой примеси гномьей крови. Высоким точно не назовешь, скорее Тильзан был похож на крепкое такое, коренастое, но невысокое дерево.

— Ты когда-нибудь встречал того гнома? — спросил я.

У шорготов все с этим не просто. После того, как материнская особь покидает свое потомство, она становится просто посторонним шорготом. Почти таким же, как все. Разве что запах встреченной особи вдруг пробудит воспоминания-образы и дело обойдется без драки. Расползется с потомком в разные стороны… Что до особи-самца, то, как правило, потомство их не интересует. Хотя в случае не своевременной гибели самки, шоргот-самец может посвятить несколько дней обереганию потомства вместо нее, если окажется где-то поблизости и проснется инстинкт. Но это такая редкость, что не стоит упоминания.

— Нет! — угрюмо ответил Тильзан. — Если встречу, убью мерзавца!

Я обернулся еще раз поплотнее собственным хвостом и посмотрел на Тильзана. «Он ненавидит свой собственный облик!» — с изумлением осознал я. Если исходить из того, что на мать полукровка определенно не похож, то ясно, от кого он унаследовал большую часть черт. Каждый раз глядя на свое отражение в воде или зеркале, Тильзан видел того, кому мечтал отомстить! За все свое детство. За тяжелую жизнь матери, которой приходилось растить «дитя врага».

«Люди!» — подумал я. — «И полукровки гномы!». Вот шорготы не бывают недовольны собственной внешностью! У нас прекрасные мощные и гибкие тела, снаряженные отличной широкой пастью с кучей острых зубов! Чем тут можно быть недовольным? Правда, в последнее время я немного завидовал людям по поводу рук. Языком довольно трудно хватать некоторые вещи. Особенно, если не собираешься их поглотить! Привычка, инстинкт, называйте как угодно, заставляют тянуть все взятое в рот. Не очень удобно. И заклинания. Они требуют иногда пассов руками, так было бы удобней. А у меня только речь, да и та недостаточно внятная для магии. Чудо вообще, что мне удалось обрести душу!

При мысли об этом достижении внутри меня разлилось приятное тепло от искры. Я свернулся поуютней и даже прижался головой к ногам Тильзана. Прежде я делал так только с Лайлой — невиданный, невозможный для шоргота знак доверия и дружбы между нами. Но Тильзан, кажется, нуждался в чем-то подобном. Люди называют это поддержкой, ведь так?

Полукровка почему-то побледнел в ответ, но продолжил сидеть не шелохнувшись. Некоторое время спустя он даже рискнул прикоснуться к моей голове и провести по бугоркам на ее затылочной стороне загрубевшей ладонью.

Глава 8

— А куда мы идем? — спросил я по истечении второй недели, как начал путешествовать вместе с наемниками.

Собственно, мы скорее продвигались, а не шли. Потому что у наемников были лошади, а я полз следом. Как бы то ни было, направление у нас определенно было. Я не сразу это заметил, но со временем понял, что наемники почему-то не задерживаются в попадавшихся нам на пути деревнях. И явно не ищут, как бы подзаработать. Они просто восполняли запас продуктов, оставались иногда переночевать в придорожном трактире и продолжали путь.

Похоже, у нас была цель. Сообщить о которой мне никто не потрудился! Услышав мой вопрос, Киаварн обернулся и придержал лошадь, чтобы я смог поравняться с ней.

— Граф Делейн нанял нас, чтобы защитить его замок, — пояснил наемник.

Я удивленно воззрился на нашего предводителя. Для защиты замка людей у нас явно было маловато. Однажды меня призвал один маг, чтобы защитить весьма средненький и даже маленький, можно сказать замок. Народа там на стенах было куда больше, чем в нашем небольшом отряде! Я высказал Киаварну свои сомнения. Но мужчина лишь рассмеялся.

— Дельное замечание, Даммар! Но, к счастью, мы не единственные, кого граф нанял. Помимо нас к замку прибудут и другие отряды наемников.

— Так что именно требуется? — настырно допытывался я. — От кого придется защищать его владения?

— Нужно снять с замка осаду, — вмешался Малройд. — Граф Делейн находится сейчас в крайне бедственном положении. И этот болван решил, что мы можем совершить чудо и его спасти!

Под «этим болваном» он явно подразумевал Киаварна. Я выжидающе уставился на командира. Остальные наемники тоже с интересом повернули головы в нашу сторону, ожидая, что он ответит. Киаварн развел руками.

— Что я могу сказать! — вздохнул он. — Делейн — мой старый друг. К тому же, он отлично платит!

Наемников ответ удовлетворил. Всех, кроме меня, конечно.

— Если замок находится в осаде, то все вкусное там, небось, уже съели! — проворчал я. — А то и вообще все съедобное. Защищать его — напрасная трата времени!

Разумеется, мы опоздали! Когда наш, не такой уж и многочисленный, надо сказать, отряд добрался до владений графа Делейна, от замка оставались живописно дымившиеся руины. А перед ним на широкой изумрудно-зеленой с примесью крови низменности, шел ожесточенный бой. Я бы оценил это, как «последняя горстка защитников замка отчаянно сдерживала натиск», ну, скажем соседей. Мне удалось по пути сюда вытянуть из Киаварна, что граф не слишком хорошо ладил с соседями. Одному из которых решил подсобить герцог Эжский в вопросе захватывания чужого замка. А я-то думал, что для шоргота поглощение — главное в жизни! Но люди,