Ножны для меча - Павел Андреевич Кузнецов Страница 15

скупясь. Стоит ли удивляться, что почти все орденки, следовавшие мимо, задерживались поглазеть на невиданное диво — играющих в сердце Цитадели валькирий? Когда же до них доходило, что одна из валькирий — самый настоящий матёрый кошак, вообще шалели. А тут ещё и вторая рыжая орденка не удержалась, присоединилась к веселью… С этого момента мы бесновались втроём, причём девчонка на равных получала не только свою порцию ударов — но и острых поцелуев. Думаю, потому и включилась… И не пожалела! Под конец глаза девчонки горели подлинным восторгом, она словно бы заново переживала собственное валькирье прошлое. Ещё и другие стали всё сильней заглядываться на наше трио. Уверен, дай орденкам волю, и вскоре в коридоре бесновалось бы с десяток оторв… Будто некий рыжий ком, беспорядочно скачущий по коридору, наматывал на свою поверхность всё новые и новые шерстяные нити, до того беспорядочно разбросанные по полу и стенам…

В какой-то момент наша игра достигла своего апогея. Кто-то догадался бросить партнёра на дверь Романы, и это тут же сделалось наиболее популярным действом. А уж если зажать здесь своего визави в жарком поцелуе… вообще финита ля комедия! Последний такой бросок пришёлся аккурат на отъехавшую вверх дверь, так что моя рыжая провожатая влетела в кабинет высокой начальницы спиной вперёд. Благо, кошка вовремя успела сориентироваться — её изящный фляг назад сделал бы честь иному гимнасту, а уж как она умудрилась перевернуться прямо в полёте вокруг своей оси, и вовсе уму непостижимо. Романа тоже не смогла сразу постигнуть сей факт, когда встретилась взглядом с упруго опустившейся в боевую стойку подчинённой.

А вот валькирия и не думала теряться. Легонько склонила голову набок, фыркнула, развернулась и, походкой кошки, которая гуляет сама по себе, покинула кабинет. А я… А что я? Всё время, пока Аня выполняла свой цирковой номер, я тискал на прощанье вторую рыжую. Даже имя её узнал — Нита — и личный номер коммуникатора. Узнал, что девчонка в полном восторге от игры и жаждет продолжения уже на своей территории. Обещал как-нибудь заглянуть в гости, а в ближайшее время позвонить, так сказать, для упрочения знакомства. Вишенкой же на торте стало импульсивное признание Ниты, что я, дескать, настоящая мужская ипостась валькирии, и она совсем не прочь повоевать в одной со мной стае. Лишь после этого насыщенного на эмоции разговора я, разгорячённый и довольный, походкой охотящегося кота прошествовал в кабинет высокопоставленной республиканки.

— Что за цирк вы тут устроили? Дома не натрахался? — встретил меня грозный рак засевшей здесь тигрицы.

Я не спешил с ответом. Для начала окинул хозяйку кабинета насквозь оценивающим взглядом. Орденка была хороша. Нет, не такого ожидаешь от грозной функционерки, о которой с придыханием и восторгом высказывались даже мелкие, едва-едва оперившиеся мечницы. Да и дамы в годах отзывались о ней с явным уважением и лёгкой опаской. На деле же передо мной сидела вполне симпатичная леди, фигуристая и подтянутая, и назвать её склочной старой вешалкой язык не повернётся… А вот дамой в самом соку — вполне. Породистое с хищными чертами лицо чистокровной метиллии, с отчётливым налётом крайней серьёзности, так и просилось в агитационную рамку какой-нибудь конторы или даже чиновничьей канцелярии. Такие дамы всегда были их украшением… Причём отнюдь не за красивые глазки. Хотя конкретно у этой дочери Республики глазки были на загляденье — синие, какие-то даже бархатистые, кажущиеся из-за игры цветов и размера чуть влажными. Удивительные глаза! Особенно для метиллии. И если бы не их призывный блеск, я бы сразу же начал качать права. Но сейчас просто не смог. Уж больно красивой была чертовка. Именно взрослой, яркой, зрелой красотой, которая с врождённой серьёзностью создаёт ощущение поистине нереальной мудрости амазонки.

— Неужели ты правда хочешь начать наше знакомство с бессмысленной, никому не нужной перепалки?

Мой спокойный, чуть насмешливый тон заставил Высшую подобраться. Однако отступать она не собиралась. Видимо, привыкла делать выволочки ученикам и подчинённым.

— Я хочу достучаться до твоего сознания, и донести до него, что устраивать воспиталище в святая святых Ордена — неприемлемо. Ни для кого. Даже для тебя, Леон.

— Для кота? Вполне приемлемо, Романа. И называй меня Кошаком, так будет правильней.

— Ты не снежка, чтобы маяться дурью по завершении службы в стае.

— Вот как? А на что ты рассчитывала — после того, как подложила под меня десяток мечниц? Думала, мозги у меня поплывут, и я пищать от счастья стану? Игра — моя защитная реакция, и для психики, и социально. Поэтому для тебя — Кошак, Романа.

После этих слов в помещении ощутимо потемнело. Но не от недостатка света — от распустившегося цветка полей. Высшая ярилась, и ярилась сильно, а вместе с яростью наружу выплеснулась и её совсем не простая сила.

— Борзеешь, Меч Республики? Пришёл мне что-то предъявлять? Ну так сначала за Ясень отчитайся! Или думаешь, если тебе там дали напоследок оторваться — теперь всё позволено и в Республике?

— А ты, оказывается, и моё прозвище знаешь, орденка… Странно. Когда меня встретила лишь одинокая снежка, готовая сразу же начать ублажать полями, я искренне думал, в Ордене плевать хотели на все мои заслуги. А уж когда к Ане ещё десяток мечниц присоединился… На что ты рассчитывала, Высшая? Почему не проявила элементарного уважения? Зачем сразу воспиталище устраивать?

Однако слова про Ясень задели. То ли она была не в курсе касательно начала большой игры, то ли опять старалась задавить статусом. Ну уж нет! Не на того напала! Я сейчас не тот недавний варвар с отдалённой планеты. Сначала ты мне ответишь за своё вопиющее поведение, а потом посмотрим.

Орденка откинулась на спинку кресла. Прикрыла глаза. Явно попыталась успокоиться. Но я не позволил.

— Да ты не сдерживайся. Надави, — хмыкнул с лёгкой издёвкой. — И после этого мне будут рассказывать, что только псионцы полями думают?

— Зачем нарываешься? — она всё же справилась с собой. Недаром преподавала. Умела в кризисной ситуации сдержать удар, не дать себе сорваться.

Но от напряжения полей уже ощутимо сводило зубы. Романа давила, пусть и непроизвольно. А я отвечал. И это сопротивление, как и встречное давление, ещё сильней ярило метиллию. Неужели… она так бесится из-за того, что я мужчина⁈ И что посмел сопротивляться не только её «гениальным» планам на мой счёт, но ещё и энергетическому прессингу?

— Хочу ясности.

— После Ясеня? Серьёзно?

— Не понимаю, при чём здесь Ясень.

— Что, на самом деле не понимаешь? Хорошо, поясню. Зарвавшийся кот решил развлечься за пределами Республики. В память о