Сердце Дракона. Часть I - Кирилл Сергеевич Клеванский Страница 128

Лекарь выхаживал его полночи.

Ругался на чем свет стоит и говорил, что Хаджар банально не дотянет до войны с Балиумом. Загнется на своих тренировках раньше, чем ему снесут голову враги.

С момента встречи с дознавателями прошли уже почти две недели.

Все это время толстяк, граф и надменная леди ходили в военный лагерь, как к себе домой. Надо отдать должное, младший следователь буквально чувствовал, что что-то здесь не так. Вот только сделать с этим чутьем он ничего не мог.

Алиби у допрашиваемых было железным. Слова генерала оспорить не позволял статус. А вряд ли бы главный следователь поднял бы свой зад с удобной табуретки в столице, чтобы приехать в такое захолустье. У него и своих дел было полно.

Где-то в горах собиралась уже совсем не шуточная армия повстанцев. На руднике проходили постоянные бунты. Ходили слухи, что рабочие умудрились даже повесить смотрящего от империи. В итоге легион утопил один из забоев в крови.

Примус в результате приносил извинения наместнику, едва ли не в пояс ему кланяясь… Король в Лидусе… теперь это звучало просто смешно. Государством уже давно правили чиновники, их семьи и деньги. Коррупция пустила настолько глубокие корни, что воспринималась людьми как что-то естественное.

Чего уж говорить, если даже в армии Лунного Генерала можно было купить себе должность. Да, пришлось бы делать это не напрямую, а через генеральный штаб, но все же.

— Все летит под откос, да, Азрея? — улыбнулся Хаджар, протягивая пушистому котенку кусок вяленого мяса.

Из шкур высунулась белошерстная смешная мордочка. Она цапнула мясо и утащила его в глубины своей “пещеры”. Странно, но обычный котенок за эти полгода уже стал бы молодой, сильной кошкой. Но не Азрея.

Она пусть уже почти не помещалась на ладонь, но все еще оставалась котенком. И постоянно спала.

Хаджар понимал, что делает что-то неправильно, но посоветоваться было не с кем. Он никогда не слышал о том, чтобы в Лидусе приручали диких животных. Даже Сера, пришедшая из куда более развитой цивилизации, тоже о таком не знала.

Лишь Неро как-то вскользь упоминал, что слышал о существовании целого рынка подобных зверей. В империи, разумеется. Но не в пригородных ее частях, а в столице. Да и то, если верить услышанным им слухам, то стоимость одного такого зверя доходила до абсурдных размеров.

Неро часто шутил, что продав детеныша древнего тигра, Хаджар смог бы купить себе целый дворец в столице Дарнаса.

Из глубин шкур послышалось недовольное сопение.

— Никто не собирается тебя продавать, — засмеялся Хаджар.

Запив боль и усталость лекарской гадостью, он поднялся и подошел к небольшому сундуку. Откинув крышку, Хаджар осмотрел содержимое. Десятки разных мешочков с травами, примерно столько же склянок.

Взяв по щепотке из каждой емкости, Хаджар смешал ингредиенты, залил специальным раствором и начал размазывать по телу. Одновременно с этим он особым образом прогонял энергию по меридианам.

На фоне всех остальных известных ему техник укрепление тела было самым простым. Правда, и самым дорогим. Трав и порошков у него осталось всего на неделю, а он еще не прошел и половину техники.

Благо его тело было уже достаточно крепким, чтобы выдержать не только удар оружием слабого практикующего, но и выстрел из лука.

Закончив с мазями, Хаджар вышел из шатра. Лагерь потихоньку оживал. Где-то уже запалили костры, потянулся терпкий запах солдатской стряпни. Обычно в такую «кашу» кидали все, что попадалось под руку. Так что неудивительно, что иногда в ней, помимо стандартного набора, можно было найти кусочки мяса, разных круп, каких-то овощей и даже лекарских трав.

Хаджар втянул свежий воздух полной грудью и подошел к высокой бадье. В ней за ночь скопилось достаточно холодной дождевой воды.

Ухнув, Хаджар облился и отряхнулся, будто бродячий пес. Вместе с холодом в заспанное тело пришли бодрость и сила.

Насухо обтеревшись, Хаджар уже собирался отправиться на плац, как к нему подбежал взмыленный рядовой.

— Старший офицер! — Он настолько спешил, что даже не отдал честь. — Там… там…

В глазах парня одновременно смешались страх и решимость.

— Успокойтесь, рядовой. — Хаджар и сам не знал, откуда в его голосе оказалось столько властного спокойствия. Тем не менее, это сработало. — Что происходит?

— Дознаватели наших пытают.

Рядовой поднял взгляд на командира “люто-медвежьего” (так эту тысячу безумцев прозвали в армии) отряда и оторопел. На миг ему показалось, что он говорит вовсе не с человеком, а с диким зверем. Зверем, очень недовольным принесенными новостями.

Хаджар пропустил мимо ушей гражданское “наших”.

— Веди, — приказал Хаджар.

Рядовой, кивнув, побежал куда-то вглубь лагеря. Хаджар же, как и был, поспешил следом. Босой, в одних лишь только подштанниках и с мечом в руках.

Глава 85

— Быстрее, офицер! — торопил рядовой.

Они миновали несколько рядов палаток. Из каждой высовывалась заспанные, оторопевшие головы. Они сперва пытались отдать честь старшему офицеру, но потом сознание начинало работать. Люди видели Хаджара в подштанниках, босого, бегущего куда-то за рядовым. Вряд ли они играли в салочки, так что народ, быстро подпоясавшись и взяв оружие, побежал следом.

Каким-то удивительным образом, всего за четверть часа, следом за Хаджаром уже бежало не меньше нескольких тысяч солдат. И чем дальше они удалялись от центра лагеря в сторону южных рубежей, тем отчетливее становились крики.

Наконец они оказались на опушке. По ушам тут же ударил тонкий, практически животный крик.

На поляне, по пояс голые, привязанные к деревянным стойкам, кричали несколько солдат. Две девушки и три парня. На их спинах уже живого места не было, а кнут все свистел в воздухе, с каждым новым ударом снимая очередной слой кожи и мышц.

Хаджар почувствовал, как все крепче сжимает рукоять меча.

Он помнил этот свист и знал, какую боль может причинить даже один такой удар, нанесенный умелым человеком. Его надсмотрщик в казематах дворца был не просто умел, а чрезвычайно талантлив. Одним взмахом он мог оставить такую рану на спине, что еще неделю Хаджар корчился от боли и едва ли не проглатывал язык от рвущегося из груди крика.

А женщина-дознаватель, сверкая чересчур большими серьгами и садисткой улыбкой, все била и била своим распушенным кнутом.