Возрождение - Дмитрий Анатольевич Воронин Страница 125

— Не выйдет из него ничего путного. Закалку не принимает, в горне разогреть как следует — так и вовсе на куски рассыплется. Переплавить разве что? Может, если герою нужен клинок, дать что-то из голубой стали?

— Нет, уважаемый, — влез в разговор Руфус. — Плавить нельзя. Только холодной ковкой.

Мастер поморщился — ну да, он тут, кажется, по статусу если и не равен суарру, то так, на полпальца ниже, а поди ж ты — какой-то человек с советами к специалисту лезет.

— Так оружие доброе потребно, или железка, пригодная только хлеб резать?

Руфус покачал головой.

— Только оружием из небесного металла можно убить ша-де-синн. Ты слышал об этом народе, мастер?

— Не доводилось, — буркнул гном. — Говоришь, только так, да?

Он задумался, продолжая терзать свою аккуратную бородку здоровенной, как лопата, ладонью, словно состоящей из одних мозолей. Думал минуты три, все собравшиеся в зале молчали, ждали заключения специалиста.

Вообще, если мне не изменяет память, ничего особо выдающегося в оружии из метеоритного железа не было. В том смысле, что на Земле делали его сплошь и рядом, пока не наловчились изготавливать нормальную сталь. Я не эксперт, насчёт всяких тонкостей, вроде закалки и прочего, судить не могу. Вроде как у нас в гробнице Тутанхамона нашли такой кинжал. Другое дело, что мастер, способный создавать оружие не хуже, чем легендарные булатные клинки — а может и лучше, кто их знает, что они вкладывают в понятие «голубая сталь», у меня так вообще меч из рессоры выкован, может, хорош, а может и фуфло по местным меркам — видит в требовании сделать «игрушку» ущемление собственному великому умению. Примерно как лучшему ювелиру поручить изготовить колечко из латуни с кое-как ограненным обломком стекла.

— А что, это оружие должном быть целиком из небесного металла? — я заметил, что теперь гном обращался исключительно к Руфусу.

— Не знаю, — развел тот руками.

— Думаю, это необязательно, — тут же встрял в разговор дядька. — Скорее, тут важен контакт его крови с мете… в смысле, с этим материалом.

— Что ж, тогда, пожалуй, можно и попробовать, — судя по выражению лица гнома, пробовать ему не хотелось. — Возьму полосу голубой стали, с боков наварю тонкие пластины из этого дерьма, прокую. Только меча не выйдет, кинжал разве что. Вряд ли найду достаточно большой кусок.

— Много времени займёт работа, Игарр? — на этот раз вопрос задал Растер, на правах местного правителя. Насколько я понимаю, на халяву гном пахать не будет, не тот типаж, так что ему, в смысле суарру, за работу и платить.

— Смотря как делать, — ухмыльнулся гном.

— Попроще, — дядька явно понял, что имел в виду мастер. — Никаких украшений, гравировки, травления и так далее. И нужно успеть к утру.

— А не пожелает ли благородный воин, чтобы клинок был усилен тайными магическими наговорами и рунами силы? — ехидно прищурился гном.

— А такие бывают? — в голосе дядьки сквозило откровенное недоверие.

Мастер некоторое время помолчал, затем степенно кивнул.

— Ты верно чувствуешь, воин. Сталь она всегда просто сталь, а непобедимой её делают руки бойца! Может, кто-то и умеет вкладывать в металл магию, но я таких знатоков не видал. Немало довелось держать в руках клинков, что имели имена и, если верить владельцам, обладали неслыханным могуществом. Правда, самим хозяевам это могущество как-то не особо помогало, да и на поверку — железо самое обычное, а иногда и попросту дрянное. Сделаю я тебе оружие, воин. К утру и сделаю.

Он коротко поклонился и, что-то пробормотав на тему «а о цене потом поговорим», вышел. Степенно, явно демонстрируя отсутствие несолидной в его возрасте и положении торопливости, но было видно, что работа уже вызвала интерес, и приступить к делу ему не терпится.

Утро выдалось сырым и довольно прохладным. Спать хотелось до невозможности — за столом, где время от времени менялись блюда и напитки, просидели до утра. Суарр, заметно охрип, да и остальные чувствовали себя немногим лучше. К общему мнению так и не пришли. То пытались задавить друг друга аргументами и логикой, то срывались на крики, как базарные торговки, осыпая оппонентов обвинениями и доказывая свою правоту исключительно децибелами.

Растер, как это и следовало ожидать, упрямо стоял на варианте, согласно которому поединок попробовать можно, хоть и глупость это, но уж девчонку убийцам не отдавать ни при каком раскладе. Под конец его речь и вовсе утратила разборчивость, временами сваливаясь в одно сплошное рычание. Я так и не понял причин его упрямства, но из его тирад — пока их можно было разобрать — догадался, что тут вопрос не столько в жизни Лены или дяди Фёдора, сколько в принципе. То ли он когда-то кому-то что-то пообещал, то ли его прилюдно унизили, а может, и не его, а кого-то из его предков — в общем, фиг там разберёшь, а в детали он не вдавался.

Руфус, в общем и целом, занимал нейтральную позицию. Не то, чтобы поддерживая дядьку, он также и не одобрял упрямство взбешенного суарра. Видно было, что идея принести девушку в жертву экзорцисту не нравится, но ему по роду службы не раз приходилось оказываться в ситуации, когда малая жертва способна остановить большие несчастья. Это я понял из его сдержанных, слегка витиеватых и немножко пафосных речей. Основная мысль сводилась к тому, что мы, мол, не сопливые пацаны, действующие не по зову разума, а исключительно по велению сердца, и должны понимать, что не всякий бой можно выиграть — но, если вовремя отступить, можно выиграть другие, более важные, бои, а то и войну в целом. Но и отступать просто так, при одном только виде противника, нельзя! В общем, окончательно позицию экзорциста я так и не понял.

К моему удивлению, ученик Руфуса, Ник, целиком и полностью занял сторону дяди Фёдора. Более того, молодой маг вообще высказался за то, чтобы попросту передать Лену убийцам (он, правда, ни разу этим термином не воспользовался, предпочитая нейтральное «ша-де-синн»), воздержавшись от непредсказуемой в части последствий дуэли. Тем самым — сняв более чем реальную угрозу крепости и всем, кто в ней находится. Включая, разумеется,