Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов Страница 117

Сова не теряла времени. Она прыгнула через бессознательного Ковыля, как кошка, и с силой впечатала сапог в лицо второго бойца. Мужик взвыл, откинулся назад, но она не дала ему времени прийти в себя. Ещё несколько ударов — быстрых, жёстких, безжалостных. И только когда тело затихло, она уже собиралась подняться, но тут начальник охраны очнулся и схватил её за ноги.

Сова яростно дёрнула их, но его хватка была крепкой. Ярость вспыхнула внутри, и вот в руке уже оказался ржавый нож. Она полоснула Ковыля по шее, чувствуя, как лезвие разрезает плоть. Брызнула алая кровь, и мужчина, с ужасом схвативший горло, открыл рот, пытаясь вдохнуть. Но звука не было, как будто он пытался вдохнуть под водой. Наконец, его руки разжались, и Сова оказалась свободной.

Но едва она успела нырнуть в тёмный коридор, как раздались выстрелы. Пули пробили деревянную стену, разлетаясь щепками. Сова вовремя пригнулась, и её лишь осыпало осколками. Адреналин захлестнул её, сознание мелькало картинками, а боль, как и туман в глазах, не прекращалась.

«Чёрт! Так и не выжить! Тех двоих убила, а Спасский ещё в игре. В голове стучит, в глазах темнеет… быстрее, Сова, быстрее!»

Она не побежала. Вместо этого подпрыгнула и с разгона со всей силы опустилась на пол. Шум походил на звук падения, и бандит, стреляя, подумал, что тело девушки уже на полу. Он бросился вперёд, выскочив за угол, где, как ему казалось, её бездыханное тело должно лежать. Но его встретила Сова — живая, яростная, готовая на всё.

Доверясь инстинкту, она прыгнула навстречу, выбила у него из рук автомат. С хрустом сдвинула его челюсть ногой, а потом, воспользовавшись моментом, пнула его в живот. Мужчина отшатнулся и упал, его спина ударилась о стол, на который свалился остаток большой бутылки. Осколки торчали, как зубы какого-то чудовища из лесов Вологды. Позвонки противника хрустнули, а его тело затихло через несколько секунд.

Макаренко оглядела поле боя, оценивая потери. Ещё минус три. Отлично. Но всё ещё оставался атаман. Против него она предпочла бы оружие. Патроны — это гораздо мощнее её рук, и они убивают на расстоянии. Рукопашная с таким умелым здоровяком была бы её последней ошибкой. Она уже потратила почти все силы, а новая схватка окажется фатальной.

Только девушка шагнула к автомату, застрявшему под телом Фёдора, как раздался злой, холодный голос Спасского. Он выскочил из коридора, замер, уставившись на неё своими бесцветными глазами.

Макаренко поняла — теперь об автомате можно забыть. Теперь вопрос стоял только в том, чтобы выжить. Спасский уже поднимал пистолет. Девушка рванула вперёд, метнувшись за доски, успев скрыться почти вовремя. Почти. Она услышала выстрелы и ощутила резкую боль. Пуля пронзила её плечо.

«Чёртова тварь!» — мысленно прокляла Сова. Кровь хлынула на руку, она отдёрнула её и увидела липкую красную ладонь. Боль рвалась изнутри, но девушка не остановилась.

Не время падать, не время сдаваться. Она рванула вперёд, скрываясь в тени. Сейчас главное — уйти, исчезнуть, спрятаться. Выжить.

Спасский зло сжал губы, когда девушка опять ускользнула. Эта чертовка снова исчезла, как призрак. Без оружия — значит, она не рискнёт стрелять в ответ, но тьма и этот чёртов лабиринт коридоров теперь её союзники. Женщина — как змея, готовая в любой момент нанести удар. Он ощущал, как она скрывается где-то в тенях, готовая к атаке.

Мужчина глубоко вдохнул, вдыхая густой запах самогона. Он схватил палку, оторвал от одежды мёртвого охранника тряпку и вымочил её в разбитой бутылке с самогоном. Поджёг факел и шагнул в полутьму коридора, заставляя пламя освещать каждый поворот, каждый угол.

— Ты! — его голос звучал громко, нарушая тишину. Он медленно двигался по коридору, раскалённый факел освещал его лицо, а пламя плясало по стенам. — Ты сорвала мои планы, нарушила естественный ход событий, порядок, который я создал! Я хотел лучшего для этого мира, но всегда есть те, кто идёт против. Они — как камни, упавшие в реку. Вода их огибает, но они застревают, и так и остаются, мешая всем! Так вот, ты, дорогая моя, подвинешься, хочешь ты того или нет! Это мой дом, это мои люди, это мои планы! Ты ничего не можешь с этим сделать!

— А это моя месть! — ответили сверху. Голос девушки был полон решимости, а в следующую секунду она обрушилась на него с высоты, выбив из его рук и факел, и пистолет. В полутьме любой человек с огнём — как на ладони. Как он мог забыть, что стены не достроены до самого потолка? Она сидела где-то на стене, поджидая момент, а теперь, прыгнув вниз, ударила с такой силой, что он не успел даже среагировать. Пистолет и факел вылетели из его рук, огонь погас, и наступила темнота. Только изредка светило тусклое серое утро через щели в стенах.

Кривой и ржавый нож легко вошёл в его грудь, и Спасский с удивлением ощутил, как его внутренности пронзает невыносимая боль. Она наполнила его, а в глазах замелькали тёмные пятна. Он пытался вдохнуть, но воздух не шёл. Грудная клетка словно сжалась, не давая вдохнуть.

— Ты... Ты пришла и уничтожила меня… — прохрипел он, его глаза наполнились болью и растерянностью. В груди была пустота, которую он не мог заполнить.

Сова презрительно кивнула, ощущая холод металла в руках, но не испытывая сожаления. Она повернула нож в ране, и Спасский издал ещё один нечеловеческий стон. Его тело теряло силы, он начал оседать, но она не отпустила его.

— Ты со своим порядком оказалась сильнее меня с моим! — рыкнул он, хотя каждое слово давалось с трудом. Его голос звучал всё слабее. — Ты всё уничтожила!

— Я уничтожила тебя, мудак! — выплюнула Сова ему в лицо, её