На дальних берегах. Том первый. - Sgtmadcat Страница 117

Приводят его, вокруг инженеры всякие, генералы, начальство высокое, ну, мужик немного подрастерялся. Его спрашивают: «Почему такая колея?» и он начинает объяснять. Мол артель у него — семейная. Сам он руководит, брат — шпалы тешет, снохи их смолят, сыновья — рельсы таскают, племянники — землю копают… Ему говорят: «Это-то понятно, мы тебя про колею спрашиваем?». А он продолжает: «Так вот и так, значится, вся семья при деле. Кроме младшенького — Еремки. Здоровый уродился, но бестолковый, то шпалу поломает, то рельсу погнет. Ни к какому делу его приставить нельзя». «Что ты про своего Еремку — ты про колею говори!» - уже все терпение теряют. А староста такой: «Так я про неё и говорю — все при деле, кроме Еремки.

Думали думали, куды его пристроить и решили — пусть хоть рельсы шить помогает. Одну нитку сделали, потом Еремка на шпалу ложится, пятками в неё упирается и вторую рельсу к своей башке прижимает. А в нем — аккурат метр восемьдесят. И так — до самого Стоярска». Все, само собой, сперва оторопели, потом поржали, а потом кто-то спрашивает: «А че ж, если в нем аккурат метр восемьдесят, колея чуть шире вышла?» Староста руками разводит: «Так этот дурень сапоги не снял»!»

- «Смешно, но это, как я понимаю, всего лишь анекдот?»

- «Разумеется. Вы, лучше, у напарника моего спросите. Он точнее скажет.»

- «Почему вы так уверены?»

- «Рядом с железной дорогой рос. В училище, если по койке не стучать «тук-тук, тук-тук», вообще заснуть не мог.»

- «Da idi ty…» - беззлобно буркнул второй лейтенант, отбирая у сослуживца сигарету, - «А с дорогой все проще. До неё на заводах и шахтах уже были дорога для вагонеток. Узкоколейная. Сперва лошадями таскали, потом паровую машину поставили и она тросами составы тягала, как на канатной дороге. Полные в одну сторону, пустые в другую. А потом заводы стали больше, шахты — дальше и трос уже слишком тяжелый получался, поэтому догадались саму паровую машину на колеса поставить. Сперва под узкую колею. Когда же научились паровозы больше делать, то внутренние рельсы просто сняли, а между внешними расстояние оказалось как раз метр восемьдесят три. Это и стало стандартом.»

- «Интересно...» - Старпом уважительно покивал, - «И, кстати, я поражен тем, как у вас тут все лихо общаются на фессалийском. Это что — какой-то стандарт ваших спецслужб?»

- «Нет — просто, обычно, каким языком владеешь, туда в командировки и посылают.»

- «Вам так нравится Фессалия?»

- «Да. Солнце, фрукты, вино, загорелые синьорины.»

- «А почему не гюйонский? Там тоже неплохо. Шикарная кухня, мягкий климат.»

- «С чего месье взял, что мы не знаем гюйонский?» - хитро ухмыльнулись лейтенанты.

- «О! Шарман! Не видь я вашу форму, решил бы, что общаюсь с парой работяг из Ларо. А вот Лонгский и Бьернхельмский, насколько понимаю, у вас не особо популярен?»

- «Мерси месье, нам холода и сырости и тут хватает.»

- «Понимаю. А синьорина Светлана откуда его знает?»

- «У ученых та же система. Прошу на посадку, месье.»

Вагоны, внутри, тоже сильно отличались от привычных Старпому континентальных. В том, где разместили его с Ливией, помещалось только четыре купе, а не шесть, как в стандартном, за счет чего санузел имел еще и душевую, а в середине находилась общая столовая. Крайние купе заняли два уже знакомых им лейтенанта и весьма колоритная пара в гражданском: низенький, широченный тугуец с руками, которыми можно было задушить моржа и девушка, которая, при росте в районе метра девяносто, была тонкая и худая настолько, что «стройна как березка», применительно к ней, являлось не комплиментом, а почти дословным описанием.

- Она - Одаренная, - мгновенно определила Ливия, - Скорее всего — Чтец. Причем — весьма сильный.

- Сильный дар истощает поэтому, несмотря на наличие северной крови, она испытывает явный дефицит веса, - согласно кивнул Старпом, - А почему вы решили, что именно Чтец?

- Если бы это была Одаренная, из числа местных сотрудников, зачем бы ей ехать с нами? Очевидно, её командировали, чтобы работать с теми людьми, которых мы привезли с собой. И она продолжит заниматься этим в пути. Кого еще могут направить сюда с этой целью?

- Интересное умозаключение.

- Мужчина же, скорее всего, телохранитель.

- А вот тут я с вами не соглашусь. Несмотря на отменное физическое развитие, он вряд ли её охраняет. Они — напарники. Дополняют друг друга. Тугуйцы славятся своим острым зрением и это важно не только при стрельбе. Думаю, он прекрасно замечает микровыражения, возможно, умеет читать по губам, или что-то в таком духе

- Почему вы так решили?

- Телохранитель должен, в случае чего, буквально закрыть подопечного телом. А её спутник на роль мясной ширмы годится мало. Ростом не вышел и я не думаю, что у залесских спецслужб большой дефицит самоходных «шкафов», чтобы приставлять к столь ценной сотруднице охранника, способного прикрыть её только до пупка.

- Тогда почему они едут в одном купе?

- А почему они не должны ехать в одном купе?

- Ну… Это, как бы, неприлично… Разве нет?

- Вы думаете, что народ, у которого до сих пор принято выбегать на улицу нагишом после купания, может усмотреть в этом что-то неприличное?

- А они так делают?

- Да, насколько я слышал. А еще моются тоже вместе. И мужчины и женщины.

- Надеюсь, на душевую в вагоне это не распространяется?

- Не знаю — надо уточнить…

- Мне показалось, или в вашем голосе прозвучало: «Хоть-бы, хоть-бы»?

…

Несмотря на то, что по календарю была уже весна, ночь выдалась холодной и снежной. Бесфамильный сидел в машине, припаркованной в пустынном в это время суток парке и смотрел на часы. Рядом с машиной стояли два фургона, один из которых был раскрашен как служебный, а второй нес желтую полосу ремонтной службы. Когда начальник «Нулевки», еще раз взглянув на часы, кивнул: «Пора», из них высыпались два десятка бойцов, частью одетых в милицейские шинели, частью — по «гражданке», и оцепили парк, заворачивая любопытных под предлогом проведения ремонтных работ на высоковольтном кабеле. Спустя пару минут, посредине парка сверкнула небольшая вспышка, взметнулся снег и из этого вихря вышла тонкая блондинка, одетая в легкую белую шубу...