Возрождение - Дмитрий Анатольевич Воронин Страница 111

Можно поучаствовать во второй мировой, на стороне хороших парней — или, если так уж хочется, против них. Хотя логика подсказывает, что те, кто на твоей стороне, всегда «хорошие парни». Пожелай — и сядешь за штурвал космического корабля, и будешь на полном серьезе обсуждать с приятелями, как именно лучше наладить разработку полезных ресурсов вон на том астероиде и чем плазменная пушка лучше банальной лазерной.

Поэтому, как мне представляется, если современный парень встретит летающую тарелку, никакого особого шока это не вызовет. Максимум — интерес. «Мужики, а вы на релятивистских скоростях или через гиперпространство к нам?». Так и здесь — кого из подрастающего поколения можно удивить магией? Игроманы воспримут как нечто само собой разумеющееся, плавали, мол, знаем. Скептики — начнут бормотать о пространственно-временных переходах, теории суперструн и прочих научных заумностях. Иные просто не поверят собственным глазам. Но многие ли впадут, скажем, в религиозный экстаз, многие ли начнут бормотать «чудо, чудо»?

Мы разучились удивляться. Мы уверены, что мир делится на обыденное и… и тоже обыденное, но нам пока непонятное. Что есть портал, созданный вот минуту назад Галей? Колышущееся в воздухе облачко серой мути, войдёшь здесь — а выйдешь двумя десятками километров дальше. Пространственный прокол, вполне заурядно. Да, физики пока не освоили — но раз Галя это сделала, значит, явление в принципе познаваемое и повторяемое, следовательно, надо не падать на колени, а использовать. Или исследовать, это уж кому на что мозгов хватит. По сути, мобильный телефон — вещь куда более загадочная и сложная, микросхемы, процессоры, жидкие кристаллы… Высокие технологии. А Галя — руками поводила, пару слов бросила — всего-то делов. Моторная составляющая, вербальная составляющая, психическая… Умеет. Вон, мой сосед по школьной парте ушами шевелить умел, а я, сколь ни морщился от натуги, так в этом сложном деле ничего и не достиг. Не дано. А ей — дано, чему ж тут удивляться. Позавидовать, разве что.

Фрося, кстати, процесс прохода через межпространственный портал (как на самом деле эта штука называется, я так и не узнал, сперва не до того было, а потом… потом и вовсе такие мелочи из головы вылетели) перенесла с полнейшим равнодушием. Вошла в туман, вышла из тумана — скорее всего, толком и не заметила, что при этом покрыла дневной переход. Да и я не ощутил ничего необычного, проход по «тонкому пути», открытому мэллорном, был и то более впечатляющ.

Позади осталась лесная дорога, впереди — с полкилометра (или больше, не знаю) тщательно выкошенного луга, а дальше рвутся к небу могучие каменные стены крепости. Загранпоездками меня дядя Фёдор не баловал, но фотографии земных замков и крепостей я видел. По сравнению с этой — не впечатляют, если честно. Говорят, что неприступных крепостей не бывает, но тот, кто говорит, ничего подобного этой цитадели в жизни не видел.

— Стойте!

Галя подняла руку, словно регулировщик палочку. Можно подумать, одного слова недостаточно.

— Нам туда?

— В общем-то, да, — протянула волшебница, но в голосе её слышалась некоторая неуверенность. — Подождите минутку, разберусь.

Пока девушка, полуприкрыв глаза, «разбиралась», я огляделся. Гордон стоял спокойно, опёршись на меч, и с явным интересом разглядывал величественное сооружение. Его молодой спутник, напротив, выглядит несколько возбуждённым, шарит взглядом по кустам, пальцы правой руки собраны в щепоть, словно сжимает что-то невидимое и маленькое. Он что, волшебник?

— У вас таких нет? — с деланным равнодушием поинтересовался я у Руфуса, кивая в сторону уходящих к небу стен и башен.

— Давно уж нет, — кивнул он. — Вернее, кое-что осталось от старых времен, но сейчас уже не строим.

— Войны кончились?

— Можно сказать и так.

— То-то смотрю, меч у вас в руке лежит профессионально, — не удержался я от ехидного замечания.

— Эта крепость строилась против людей, — пожал он плечами, — а у нас противники другие. Опасные, не без того, но хоть толпами не ходят.

Он немного подумал и поправился:

— Как правило, не ходят.

— Мы здесь не одни, — внезапно прошептал Ник, и я заметил, как меж его сжатыми пальцами что-то заискрилось, словно рой крошечных снежинок. — По-моему, за нами следят.

— Ага, — Галя оставалась неподвижной, но я явственно ощущал, что девушка сейчас похожа на сжатую до предела пружину. — Следят и держат на прицеле. Это плохо. Вы уж постарайтесь не делать резких движений. Ник, расслабься, если они учуют твоё заклинание, могут и напасть.

— А так не нападут? — спросил он нервно.

— Могут и так. Но пока изучают, присматриваются. В общем, так, друзья. Построить портал отсюда прямо в крепость не получится, там такие защитные заклинания, что мне их не взломать. Но те, что в крепости, нас заметили. Если Фаррел сейчас там, он примет меры.

Она говорила по-русски, хотя, по логике, и Галя, и Руфус с Ником вполне владеют и местным наречием. Видимо, это для того, чтобы укрывшиеся в лесу не поняли.

— Вокруг нас человек шестьдесят, не меньше. В основном люди, есть несколько эльфов. Думаю, крепость в осаде, хотя штурма пока не было. В крепости об осаде знают. И…

Она повернулась и я вздрогнул — глаза у Гали стали огромными, налились сочным фиолетовым цветом, но глядели невидяще, словно сквозь нас.

— Вижу… Фаррела.

Запинка не осталась незамеченной. Она, похоже, хотела назвать другое имя, но почему-то передумала в последний миг.

— Что будем делать? — деловито поинтересовался Руфус. — Прорываться?

Что-то он на удивление спокоен, словно каждый день до обеда прорывается сквозь эльфийские засады к крепостям сторонников вселенского зла. А после обеда — обратно, чтобы кровь в ногах не застаивалась. Я-то понимаю, что это не компьютерная игра, где можно сохраниться… ну или, в крайнем случае, ожить после смертельных ран где-нибудь в безопасном месте и попробовать снова, с другой тактикой. Или мужик безмерно крут, или не воспринимает происходящее всерьёз. Вон, напарничек его явно на вещи смотрит реальнее, взмок весь. И руки дрожат.

— Нам и десяти шагов пройти не дадут, — осадила его волшебница. — Пока ждём. Фаррел даст знак.

Она снова повернулась и уставилась на далёкую крепость,