Законы рода. Книги 1–4 - Андрей Мельник Страница 109

– А когда это хомяк умудрился стать таким маленьким?!

Моё удивление воскресило в голове десятки наших встреч лицом к лицу, его путешествия по веткам, земле, его сытое пузо под кроватью в гостинице. Он всегда был примерно одного размера, но порой… Например, под кроватью он лежал здоровенный и толстый, как и Жужжа. Они там вообще непонятно как смогли оказаться и пролезть: края кровати опускались намного ниже, чем центральная часть. На ветках же часто Фома был меньше обычного… И подальше, потому я и не обращал внимания, скорее всего. Под кресло залезал в автомобиле, когда цапал меня за обувь. А в лесу он, мне кажется, даже до пояса доставал как-то. Это что же получается?.. Эта жопа ещё и размер свой изменять может?! Да это же идеальный шпион-диверсант! Я на него как на мутанта грешил, мол, огромный и в город с ним нельзя… Но если он может менять размер от маленького до XXXL, то у меня открываются крайне интересные перспективы для тайных операций в городе. Он же в любую дыру пролезть может! Надо только каким-то образом научить его подробно рассказывать увиденное… Или увидеть всё его глазами. Интересно, в столице продают микрокамеры для хомяков?

Ладно, пора подготовить трофеи для сдачи в Горлике или городе. Деньги лишними не будут. Ведь они подобны воде: сколько ни есть, всё обязательно потратится. И единственный вариант для меня – управлять ими, как и силой моего источника, то есть надеяться, что приток новых финансов будет происходить быстрее, чем растраты… Только осторожным надо быть с этим делом… Будет странно из рюкзака достать полный склад свежайшей добычи из Сибири.

Но это всё мелочи. Самое главное – выбраться уже отсюда и оказаться в городе. А уж там что-нибудь придумаем. Проблемы ведь существуют в нашей жизни только лишь с одной целью: чтобы кто-нибудь их разрешил!..

– Берестьев! На выход! – гаркнул охранник, открыв камеру.

Владимир взял свои скромные пожитки из одиночной камеры и вышел.

В коридоре помимо трёх стражей его встретил офицер, что готовился зачитать приказ об освобождении. Обвинения ещё не были сняты, но дело пытались срочно замять, чтобы лишний раз не поднималась шумиха среди боярских родов.

Чуть в стороне стояла Измайлова, девушка, что зачастила к нему в последнее время. И каждый раз она умудрялась проносить какие-то блюда. Для аристократа его положения они были воистину посредственны, но для пленника – божественны.

Берестьев не был рабом своего желудка. Ему хватало и баланды. Однако Владимир ценил то, что кто-то вопреки протоколам готовит и приносит для него домашнюю еду.

Как-то раз он услышал, как коллеги Екатерины потешались над ней и язвительно отзывались о её стараниях и коварстве.

– Подсыпала в свою еду яд, Измайлова? Или, быть может, решила ему зелье похоти таким образом влить и втереться в доверие? – засыпали девушку грязными и похабными вопросами, явно не заботясь о её чувствах.

«Впрочем, что ещё ожидать от этого коллектива», – вздохнул Владимир, став свидетелем неприятной сцены.

Он заметил, даже несмотря на скудное освещение, как покраснела девушка, когда вовсе не по-аристократически послала своих коллег в далёкое пешее эротическое. Владимир тогда ещё не знал, что Екатерина на полпути к обретению статуса дворянина. Нужно было лишь пять лет проработать на государство, и четыре она уже протрудилась. Оставалось совсем чуть-чуть до получения вожделенного билета на право основать род. Только его одного мало… Для девушек это сложно. Екатерине ещё предстояло найти аристократа, что согласится войти в семью с женщиной во главе.

Матриархат не запрещён в дворянских семьях нижней иерархии. Лишь в древних родах имеется запрет, которому вот уже несколько сотен лет. Простолюдины на роль супруга не подойдут, ибо дети не будут наследовать титул в таком случае. Есть и другой вариант: Екатерина сможет сама стать чьей-то женой и войти в другой род на правах полноценной супруги, а не наложницы-простолюдинки, чьи дети не будут относиться к главной линии. Так в основном и поступают девицы вроде неё.

И вот Екатерина вошла в камеру. С удивлением она смотрела, как Берестьев, наплевав на все язвительные слова двух дур, с удовольствием ест пирог, что она испекла.

– Вкусно?

– Очень, – ответил Берестьев тогда, хотя, по его мнению, обычный свежий хлеб в магазине был бы намного вкуснее.

Сейчас же девушка стояла чуть в стороне и виновато прятала глаза под капюшоном. Не могла смотреть в лицо человеку, которого привезла сюда месяц назад.

Слова чиновника вернули бывшего узника в реальность, отогнав воспоминания.

– Берестьев Владимир Дмитриевич, сим судебным решением вы освобождаетесь от ограничения свободы. Однако до завершения расследования вам запрещено покидать территорию Российской империи. Еженедельно вы должны будете отмечаться в электронной базе полицейских участков либо у лица, ведущего уголовный процесс, либо у лица, им уполномоченного. В нашем случае это старший псионик высшей категории Измайлова Екатерина Сергеевна, – указал мужчина на девушку.

В последние три дня Екатерина в его камере практически не бывала, но Владимир не расстраивался. Он понимал, что её походы пусть и были безвредными, могли негативно сказаться на службе, поэтому и не задавал ей глупых вопросов.

С него сняли браслеты, сковывающие магический источник, провели в комнату, где выдали личные вещи, одежду, и проводили в специальный кабинет, где уже Измайлова зачитала под роспись большой список обязательств и нюансов нынешнего статуса Владимира.

– Ну и напоследок, Владимир Дмитриевич… На улице вас ждёт машина с двумя адвокатами, что нанял ваш род, и дополнительно кортеж охраны, присланный по приказу императорского дворца.

– Ничего себе. С чего такая щедрость?

Девушка, горько улыбнувшись, отвела взгляд и тяжело вздохнула:

– Ладно… Не я, так адвокаты расскажут. Дело в том, что после посещения вас Марией Васильевной на неё было совершено покушение. Я честно пыталась выяснить подробности, но дело под личным контролем регента. Знаю лишь, что это были какие-то наёмники. Успела информация в СМИ просочиться.

Владимир глубоко вздохнул, сдерживая гнев.

– Как матушка?

– В коме. С ней работают лучшие врачи империи. Её перевели в императорский госпиталь. Она круглосуточно под наблюдением.

Владимир резко поднялся и, с трудом сохраняя самообладание, произнёс:

– Я могу идти?

– Безусловно. Но учтите: в императорский госпиталь вас не пропустят. Вход туда строго ограничен…

И раздался удар кулака по столу. Досада, вылившаяся в злость, едва не сломала мебель.

– Как мне получить доступ?

– С вашим уголовным статусом? Никак. Впрочем, он есть у меня. А вы как лицо, в отношении которого ведётся уголовный процесс,