Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская Страница 103

Не знаю, были ли это мои собственные мысли, или же действительно бог хитрости и обмана бросил мне подсказку...

Но я всё исполнила в точности...

И почти сразу посреди воображаемой снежной равнины увидела... сани, запряженные парой лошадей, которыми правила я. В санях лежало тело Тормода, а впереди, почему-то на севере, сияло странное солнце в виде шаманского бубна, раскрашенного в разные цвета...

Эта живая картинка провисела в моем сознании недолго. Внезапно поднявшаяся снежная буря заволокла ее, и я поспешила открыть глаза — слишком уж реальным было видѐние...

Но кое-что я для себя поняла.

— Спасибо, Локи, — прошептала я. — Если мне удастся спасти Тормода, я никогда не забуду о твоей помощи.

Ответом мне была тишина, но мне подумалось, что, возможно, где-то очень далеко на границе миров божество в черном одеянии улыбнулось, и при этом его глаза торжествующе блеснули ледяным светом...

Я поднялась с лавки и открыла дверь каморки, за которой стоял Рагнар и смотрел на меня довольно тяжелым взглядом.

— Ты остаешься править Каттегатом и Скагерраком вместо меня, муж мой, — произнесла я. — А я уезжаю.

— Куда? — нахмурился Рагнар.

— На север.

И, видя немой вопрос в глазах супруга, добавила:

— Тормод сам из народа саамов. Много лет назад он прибился к нашей общине, так как его племя вымерло от неведомой болезни. Наверно ты слышал про нойдов, потомственных саамских знахарей-шаманов, слава о сверхъестественных способностях которых гремела по всей Скандинавии. Тормод сам один из них, отсюда и его мудрость, и знания. Я хочу найти на севере племя саамов, может их нойды смогут вернуть фюльгья моего наставника из Нифльхейма.

— Ты же понимаешь, что это безумный план, — покачал головой Рагнар. — Саамы — кочевой народ. Сегодня они здесь, завтра там. И они очень не любят пришлых. Не исключено, что вместо помощи ты получишь копье под ребра — как и те, кто пойдет с тобой. И ради чего? Тормод очень стар, и скоро настанет его время занять заслуженное место среди эйнхериев Вальгаллы. Стоит ли рисковать своей жизнью, и жизнью наших людей ради того, кому и так недолго осталось?

Я почувствовала, что начинаю беситься. Несомненно, в словах мужа была своя правда — но иной раз бывает так, что подобная правда хуже самой откровенной и грязной лжи.

— Видишь ли, Рагнар, — проговорила я. — Если б ты лежал бездыханным, я бы не стала добивать тебя, а сделала всё, что возможно ради твоего спасения. Тормод давно заменил мне отца, и сделал для меня даже больше, чем мог бы сделать самый близкий на свете человек — пожертвовал собой ради того, чтобы жила я. Неужели ты думаешь, что я не использую даже призрачный шанс вернуть его к жизни?

— Делай как знаешь, — коротко бросил Рагнар, хрустнув кулаками.

И ушел, едва не столкнувшись в коридоре с Далией.

— Какой ужас! — охнула моя подруга-служанка, увидев лежащего на полу Тормода. — Что случилось?

— Сначала помоги мне перенести его на кровать, и потом я всё расскажу, — проговорила я.

...Когда мы уложили Наставника на ложе, застеленное хорошо выделанными шкурами, я поведала Далии обо всем, что не касалось уроков Тормода и моих видѐний — этой информацией я предпочитала ни с кем не делиться.

Но умница Далия и не задавала лишних вопросов.

— Если ты думаешь, что саамские нойды могут вылечить Тормода, то я еду с тобой, — безапелляционным тоном произнесла она. — Старику нужен уход. Кто будет кормить его молоком и скиром, а также менять ему белье, когда он начнет ходить под себя? Ты — королева, тебе такое не положено. К тому же ты наверняка захочешь взять с собой Фридлейва. Твой сын хоть и растет ни по дням, а по часам, но он пока что лишь ребенок, которому нельзя без матери. И, разумеется, без меня, потому что я привыкла к нему как к родному, и буду ухаживать за всеми вами — и за стариком, и за ребенком, и за тобой. Тебя ж не покормишь, ты так и будешь по уши в делах, пока не умрешь на бегу от голода.

— Спасибо, милая, — проговорила я, обнимая Далию. — Я и правда без тебя никуда.

— А кто еще поедет с нами? — осведомилась моя подруга.

— Только те воины, кто сами захотят этого, — проговорила я. — Никого неволить не буду, ибо мой муж прав: эта затея действительно выглядит безумной.

— Ну, даже если никто не согласится тебя сопровождать, поедем вчетвером — ты, я, Фридлейв и Тормод, — улыбнулась Далия. — Боги обычно благосклонны к безумцам, которые зачем-то, живя в этом жестоком мире, пытаются совершать добрые дела.

Глава 8

Весть о моем отъезде быстро облетела Каттегат — и возле нашего с Рагнаром дома собралась толпа. Мне показалось, что пришло вообще всё население города. Но впереди всех стояли мои хирдманны — дружинники, не словом, а делом неоднократно доказавшие свою преданность...

— Вы все уже наверно знаете, что Тормод сильно заболел, — крикнула я. — Этот человек слишком много сделал для всех нас, и потому я решила отвезти его к нему на родину. Надеюсь, там ему смогут помочь.

— Путь в страну саамов хоть и не очень долог, но опасен, — произнес Рауд. — Но ты права, королева. Тормод для нас всех давно стал вторым отцом, потому если есть даже призрачный шанс его спасти, им надо воспользоваться. Так что я иду с тобой.

— И меня возьми, дроттнинг, — проговорил Ульв. — Конечно, одного глаза у меня нет, зато другим я вижу лучше, чем некоторые обоими. И если что, за тебя и нашего Тормода я готов выйти на битву хоть с самим великим змеем Йормунгандом.

— Я пока не научился так красиво говорить на норвежском языке, как Рауд и Ульв, — произнес Кемп, шагнув вперед. — Но мои стрелы разговаривают с врагами на очень понятном им языке. Потому, моя королева, прошу тебя взять с собой меня и моих лучников.

— И меня возьми, дроттнинг! — воскликнул юный Альрик. — Конечно, бывалые воины будут посильнее меня, но в скорости боя на мечах я превосхожу многих. А в беге мне нет равных во всем Каттегате, так что во время похода у тебя будет хороший разведчик, который успеет сбегать вперед и вернуться прежде, чем ветераны протрут глаза после ночного сна.

— Сила тебе тоже понадобится, королева, — прогудел кузнец Магни, похожий на каменного йотуна