Маленькая хозяйка замёрзших фьордов - Оксана Руф Страница 10

Те с рождения болеют рахитом, истощением и слепотой. Слепота вообще их отличительная черта, благодаря которой они научились передвигаться как насекомые — незаметно и практически бесшумно.

Я вскинула голову, чтобы оценить противника и распахнула глаза. Огромный. Спиной я чувствовала какой-то подвох. Но масштаб его не понимала. Когда свет из прохода со стороны империи достиг его тела, передо мной возвысился не мужчина, а… парень?

Немногим старше меня. С копной густых, непослушных волос и обветренным лютыми морозами лицом. Почему-то цвет его кожи был темнее моего, как если бы он был жителем южных стран, где днём и ночью палит солнце.

Незнакомец был красив.

Так красив, что я неосознанно засмотрелась на высеченное самими богами лицо, и не заметила выскользнувшего из темноты людоеда.

— Скройся, мелочь, — грубо приказал Скала, одним движением вынимая из-за спины арбалет.

Действие заклинания прошло или же он справился с ним самостоятельно?.. Не мне, конечно, хвастаться, но среди остальных некромантов я прослыла бы гением. А этот… невежа развеял тьму Владыки смерти и даже не чихнул.

Рядом с ним было не страшно нос к носу столкнуться с каннибалом. Судя по всему его стрелы были отлиты из чистого серебра. Что за расточительство. Таким образом он его даже не задержит.

Хотела сказать я, но…

Людоед вскрикнул и схватился за длинную конечность, когда-то бывшую рукой.

— Держись подальше, — опять приказал Скала и молниеносно перезарядил оружие. — Если слюна этой твари попадёт на кожу, то оставит ожог.

— Ожог? — Я попятилась. — Людоеды не оставляют ожоги.

— Это гуль.

Как будто я поняла о чём он говорит. Я поджала губы и попятилась к проёму. Если уж он был столь любезен скормить себя твари и дать тем самым время мне, то кто я такая, чтобы отказываться от жертвы?

Пока я пробиралась к лошади и сидящим в укрытии фамильярам, я всё думала: а кто такие гули? Никто и никогда не говорил о существовании подобных тварей на землях Эсфиль.

Каннибалы — да. Это бывшие люди, что опустились до поедания себе подобных. Из-за постоянных болей в кишках, они злы и агрессивны, и предпочитают устраивать насесты там, где есть свет, чтобы мясо переваривалось лучше. Но это не помогает. Ведь мясо человека человек переварить не в силах. Поэтому их сон — это вечное ворчание и стоны, в попытке забыться хоть на минуту.

Но гуль… Я прищурилась, чтобы рассмотреть скулящее чудовище. Одна рука длиннее другой. Та, что ранена стрелой, волочиться по полу. Колени вывернуты наружу и сочатся гноем. Подбородок съехал на сторону и раздвоен. И из его середины торчит… жало?

Эт-то… Нет-нет. Так не бывает. Люди не могут превратиться в ЭТО. Просто невозможно, чтобы боги допустили такие изменения. Значит, новый вид твари? Возможно ли, что под действием проклятия морского народа произошла мутация?

— Ты глухая? Я сказал спрятаться.

— Держаться подальше, — машинально поправила я. — Но ты ведь уже убил эту тварь. — Я ткнула пальцем в закатившего глаза гуля.

— Здесь гнездо. — Вот опять. Я должна понять, что это значит? Видя, что я не реагирую, он снисходительно пояснил: — Вся северная часть Стены стала их гнездом. Эти гады чуют живых за несколько километров. Как думаешь, что будет, когда они поймут, что к ним в гости заглянула такая аппетитная мелочь?

— Аппетитная… Да ты сам! — Я захлопнула рот, чтобы не проговориться. — Ты выглядишь толще меня.

Скала хмыкнул.

— Это одежда. И я не пахну, как ты.

От меня воняет? Но меня мыли. Я склонила голову, пытаясь скрыть неуместное смущение. Меня за последние шесть лет впервые обозвали вонючкой. И это было почему-то неприятно.

Я оттянула накидку и принюхалась. Не пахнет. Или на таком холоде мой нос стал менее чувствительным, или этот наглый великан просто издевался.

— Ха, — разочарованно выдохнул он. — Всем в пределах этих земель известно, что гули особо чувствительны к женщинам. Если тебя это насторожило, то ты пришла издалека. — Он перезарядил арбалет, от души пнул поверженное чудовище и направился к правому коридору, скрытому за грудой сломанных вещей и человеческих мумий.

Так. Я поправила накидку, вытащила ногу из сапога и пустила магию к татуировке. Его разочарование было таким явным, что стало не по себе. Если эти гули охотятся преимущественно на женщин, то стало быть, их, то есть нас, в этих местах почти не осталось.

Женщины без магии слабы, не приспособлены к выживанию и всегда держатся группами. В таких местах, как это, потеря одного человека может сильно отразиться на выживаемости. Если гули заняли всю правую часть, я бросила взгляд на странного парня, то он собирается на них охотиться?

— Ты идёшь в гнездо? — Я натянула сапог и дождавшись скелетов, пошла следом. — Не проще ли завалить эту часть чем-нибудь и…

— Гули сильнее людей. — Скала отбросил в сторону часть шкафа и переступил через очередной иссохший труп. — Нужно выжечь их гнездо прежде, чем они расплодятся.

— Т-то есть, они ещё и размножаются?! — ужаснулась я. — Р-разве это не бывшие люди?

— Нет. Не ходи за мной. Только мешать будешь, — бросил он через плечо и нырнул во тьму коридора.

Хорош спаситель. Ничего не скажешь.

Ну и ладно.

Хочет в одиночку сражаться с тварями — пожалуйста.

Я пожала плечами и пошла за лошадью. Все в этом мире о чём-то мечтают. Стать богатыми, найти источник вечной жизни, породниться с высшей расой или наоборот поработить кого-нибудь из них… В общем, довольно мелочные и распространённые желание. Наверняка среди всех живущих есть и такие, как этот…

Я расстроенно цыкнула, пожалев о будущем такого прекрасного экземпляра.

Но, не в моих правилах вмешиваться в чью-то смерть.

Взяв лошадь под уздцы, я осторожно повела её сквозь расщелину, стараясь не тревожить обагренный кровью могильник. Животное испуганно похрапывало, пока мы преодолевали ту часть, где лежали останки гуля и женщины. Пару раз она пыталась сбежать, но я держала крепко, на всякий случай намотав поводья вокруг руки.

Чем ближе мы подходили к провалу со стороны маркизата, тем холоднее и тоскливее становилось. Холод выедал хорошие чувства, оставляя в душе всех, кто сюда попадал, только самые негативные эмоции.

Но со мной это не работало.

Точнее не так.

Работало, но не в полную силу. Благодаря магии смерти мне удавалось нивелировать большую часть урона, наносимого проклятьем. У входа, теперь уже на мою территорию, я остановилась и сглотнула.

Иметь собственный дом. Жить без страха быть проданной в бордель или стать марионеткой храма.

Мне нужно было место, скрытое ото всех. И я его