Пожарная застава квартала Одэнматё - Дмитрий Богуцкий Страница 96

Затем обед в обществе нужного человека из судейских. Затем домой, выслушивать доклады младших о семейных делах в квартале и по границам невидимых владений семьи. После безвременной смерти главы семьи — Старика Гэнсити — соседи пристально следят за нами, и нужно демонстрировать единство и рвение.

Ведь Старик уже десять дней как мертв и похоронен.

То была обычная встреча, ежегодная негласная встреча с князем-покровителем из приближенных к правительству, с поднесением приличных подарков, в основном стопок монет в бумажных упаковках осакских меняльных домов. Оба были убиты во время нападения на место встречи. Убийцы ничего не взяли, бесследно скрылись. В замке Эдо словно и не заметили потери одного из неосторожных придворных, но ночная сторона Эдо закипела.

Сакуратай — бывший младший главарь — должен провести семью через бурю, поднявшуюся после убийства Старика.

И теперь он работает без сна и отдыха. Все ради Хироко — единственной внучки и юной наследницы главаря семьи. Ее ребенок, когда он будет, унаследует все.

Свалившиеся на него обязанности Сакуратай нес с достоинством и прилежанием. Но было нелегко, ведь теперь он занимался этим в одиночку.

И он был бы уверен в счастливом исходе, если бы не Бандзуйин Тёбэй. Такой же младший, как сам Сакуратай, он рвался теперь в главари, противостоял ему в борьбе за власть в семье, осаждал своим вниманием Хироко и оттирал Сакуратая от всех дел даже в мелочах.

Это пахнет еще одной смертью, подумал Сакуратай, допивая утренний чай и закуривая первую с утра трубку контрабандного яванского табака. Кто-то из нас умрет, если не отступит. А я не отступлю. Старик поручил мне это дело, и я доведу его до конца. Он сказал мне: «Ну, пока тут ты главный, Сакуратай». И не важно, что это было назначение на один вечер — пока Старик не придет со встречи с важным покровителем, с которой так и не вернулся. Он поручил это мне — и я выполню.

А сейчас нужно было идти — нужно сопровождать молодую госпожу на поминальную службу в храм. Госпожа потребовала, чтобы он сопровождал ее к храму, на заупокойную молитву в память безвременно почившего деда, и он, конечно, пойдет, и со всей ответственностью и рвением.

Сакуратай на коленях приблизился к бумажной загородке у комнаты госпожи и сообщил:

— Пора выходить, госпожа.

— Сейчас буду, — тихо ответила из-за бумажной загородки госпожа Хироко.

Бедная одинокая девочка прятала сшитую из кусочков узорчатой ткани куклу — позабытый прочими дедушкин детский подарок. У нее забрали все игрушки и цветастые детские одежки — это не пристало главе Семьи, и теперь ей было одиноко и страшно в этом доме, полном вооруженных мужчин. А еще ей нужно было идти к ним — ехать молиться за дедушку, который умер так страшно и нежданно…

Но дедушка завещал ей быть сильной. Она теперь главная в семье. И должна пройти все...

И она пошла.

Бандзуйин Тёбэй, небритый и несвежий грузный здоровяк, в кимоно, разлинованном в тонкую полоску, как Сакуратай и предполагал, ждал их во дворе дома у крытых светлыми циновками носилок.

— Утро доброе, — приветствовал он соперника поклоном. — Утро доброе, госпожа. А я тут носилки побольше подогнал.

Сакуратай посмотрел на двух здоровых зататуированных по уши носильщиков в одних набедренных повязках и понял, что это люди Тёбэй. Тёбэй давно и прочно взял на себя присмотр за носильщиками, в их среде у него были сторонники и должники. Это Сакуратаю не понравилось.

Уже около храма, когда они смиренно ждали возвращения с молений госпожи Хироко, Тёбэй сказал Сакуратаю:

— А может, шел бы ты своей дорогой, приятель. Тихо и мирно. У тебя же дел невпроворот. Я вижу — все суетишься, мотаешься, как птичка. Дела, если их запустить, — они такие. А во мне не сомневайся, я госпожу сам на руках донесу, как ветер, сам же видел.

Ну, начинается. Сакуратай аккуратно выдолбил пепел из трубки в походную бамбуковую пепельницу и засунул трубку за пояс рядом с ножнами короткого гражданского меча и не менее вежливо поинтересовался:

— Любые дела ждут, когда усопшим оказывают почтение. А вот вам, может, действительно не терять клиентов в самое горячее время, забрать свои носилки да и пойти подальше зашибать честную деньгу на большой дороге?

— Что-то кажется мне, невежливы твои речи, брат Сакуратай.

— Хочешь в этом убедиться доподлинно? — Сакуратай холодно следил за Тёбэем.

Их прервало появление госпожи. Соперники обменялись через носилки черными, недобрыми взглядами и, когда носильщики подняли их, пошли по улице каждый со своей стороны.

Ничто более не омрачало их пути до самых ворот родного квартала, в которых квартальные стражники смертным боем убивали и без того заморенного голодом, потерянного в огромном мире смертельно опасного молодого сироту Кагаэмона.

***

— Сакуратай, — тихо позвала госпожа Хироко. — Что происходит?

— Да убивают кого-то, — громко сообщил Тёбэй, хотя его не спрашивали. — Сейчас закончат, да поедем дальше.

— Убивают? — госпожа Хироко встревоженно выглянула из паланкина. — Прямо у ворот нашего квартала? Почему?

А действительно, подумал Сакуратай, подтягиваясь, почему? Непорядок.

— Я разберусь, госпожа, — пообещал он и отправился к стражникам. Тёбэй, скривившись, скрестил на груди заросшие длинным волосом руки и недовольно выпятил нижнюю губу. Тут соперник его в услужливости обошел.

— Что происходит, почтенный? — спросил Сакуратай, приблизившись к начальнику стражи у ворот квартала.

— Привет, Сакуратай, — ответил начальник стражи. — Так вот, бродягу правим, ставим, значит, на указанное обычаем место, ибо нахален не по чину. Принесло невесть откуда, лез в квартал нагло, подорожной нет, денег нет, почтительностью тоже обделен. Свернул руку моему лучшему человеку. Что куришь? О! Отсыплешь мне на раз? Вот спасибо, дорогой, вот удружил.

— Надолго это?

— К судье бы его да голову на кол — это было бы кончено быстрее. Но больно ребят он моих обидел. Осерчали, ретивые они у меня молодцы. Как прибьют совсем — может быть. Но пока не. Живчик попался.

Сакуратай оглянулся: Тёбэй, галантно скаля зубы, что-то уже нашептывал госпоже, которой некуда было из паланкина деваться. Нужно быстро решать.

— Прошу вас, уважаемый, примите этот скромный знак почтения, — произнес Сакуратай, вынимая из рукава связку медных монет. — Но