Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов Страница 94

На главной улице Посада пошла обычная вечерняя движуха — молодежь переоделась и выходит на променад. Эх, годы молодые, ведь даже не пожрали после работы — сразу на гульбище. Увы, мне туда дорога заказана: я для них уже старый. Кто-то идет к Волге: на берегу посидеть, на закат посмотреть.

На «аэродроме» тоже все затихло. Ангар закрыт, почти все ушли по домам. Но кто-то еще возится у ворот, еще два человека копаются в кишках мотоцикла с коляской, стоящего возле диспетчерской. Один — счастливый шериф Уксусников, оживляющий «Урал», притащенный вместе с автобусом, второй сидит на корточках, ко мне спиной, не опознаю. Но не Степкин папка. Ну мотоциклистов у нас, как всегда, в избытке водится, тут почти все специалисты.

Я развернул стереотрубу в сторону Волги — отлично видно и тот берег, и длинную избу. Вот и «Дункан» торопится-спешит, тянет за собой плот с грузом, Дугину нужны тонно-километры. До темноты они управиться не успеют — пока притянут, пока расчалят… А в темноте никто плот разгружать не будет. Буксир целыми днями мотается туда и обратно, все экспедиции к франкам заморожены. Мне, кстати, Сотников до поры запретил разглашать в эфире информацию о географии Сены, так что, Анатоль, прости…

Сталкеры попрыгали, поныли и сдернули тройкой в дальний рейс на север, лишь Монгол опять лежит в больничке на реабилитации: погрузка ништяков в устье не прошла для него даром.

По реке разнеслось дальнее звонкое эхо — берегом прошли две моторки рыбаков, мужики поехали проверять сети. На ночь снасти снимут, чтобы утром не брать снулую. Жадничать здесь не надо, рыбы очень много. На том берегу тоже не медлят: от настила бодро отвалил «баджер» станичников, цель поездки аналогичная. Тут уж звука не расслышать, далеко, глубокий залив, да и ветер относит. Но от всех этих движений на воде Волги вечером становится еще красивее, еще живее, аж песни петь хочется! Нет, теперь уж точно Зойку надо звать, созрел.

Стопэ… А это что там?

Даже через такую «трубу» мне тяжело распознать темное пятнышко, зависшее в высоте над противоположным берегом. Объект почти на северо-западе от меня. Я протер на всякий случай линзы фланелькой — пятнышко на месте. Глянул в небо без оптики — ничего не видно. Да и света все меньше.

Приник опять, сердечко подпрыгивает. Есть, точка дрогнула, чуть изменила курс.

Оно летает.

Птички прибыли? Это первая. Что мы делаем? Думал я долго, секунд десять. Но все-таки решился и рванул ручку сирены, закручивая ее все быстрей и быстрей. Над зоной полетел тревожный высокий рев. Ну щас там внизу начнется… Схватил рацию.

— «Контур» ответь «Эфиру». «Контур» — «Эфиру», — голос-то дрожит.

— «Контур» на связи, прием.

— Под запись. Воздух! Неопознанный летающий объект идет с северо-запада. Дистанцию пока определить не могу, километров десять, может быть, больше. Срочно оповестить всех. Инна, убирай людей с улиц!

У-ух, сел на чурбак. Во дела!

Гонта влетел наверх буквально через две минуты.

— Что?

— Смотри сам.

Гриша согнулся, вгляделся.

— Юра, это самолет.

— Да ладно!

— Чтоб я сдох.

— Так, я вниз, в радиорубку… Тут все решай сам, я пропал на связь.

— Сделаем! — уверил меня прапор, начиная разворачивать ствол ДШК в сторону летательного аппарата.

В радиорубке я свалился в кресло, поправил наушники гарнитуры, защелкал тумблерами, утопил «сенсоры». Как там у авиаторов? Ни разу в жизни я не общался с пилотом напрямую, лишь слушал чужой радиообмен. Частота? Поставил диапазон сканирования в полосе 120–130 MHz, подумал и расширил верх до 135. Запуск, побежали цифры… Тишина пока.

Ага! Есть несущая. Захват, фикс.

— Здесь «Вышка-контроль». Здесь «Вышка-контроль»! Неопознанный самолет к северо-западу от меня, назовите себя, прием.

И пошел я бубнить, как попка. Один раз в наушниках что-то щелкнуло, но никто не ответил. А голос-то успокоился — первый мандраж прошел, сейчас второй, уже поменьше.

— Здесь «Вышка-контроль». Здесь «Вышка-контроль». Неопознанный самолет к северо-западу от меня, назовите себя, прием.

И тут мне ответили на чистом русском языке.

— «Вышка-контроль», здесь «Пайпер Каб», прошу посадку! Прием.

— «Пайпер Каб», сообщите цель полета. — Тут я вспомнил про Гонту возле ДШК и торопливо брякнул: — Срочно сообщите, системы ПВО приведены в готовность.

— «Вышка-контроль», пилот — Эльза Благова, гражданка Словакии, русская по национальности. Пассажиров нет, причина — побег. Самолет поврежден, топливо есть, но второго захода не сделаю, машина плохо управляется. Как приняли, прием.

И только сейчас до меня дошло, что я разговариваю с женщиной! А теперь что? Я уполномочен? А кто же еще, твою душу-племя-семя-знамя-вымя-темя, уполномочен!

— «Пайпер Каб», принял, подходите. Я в башне замка над рекой.

Мне на плечо осторожно легла тяжелая рука. Сотников тихо, одними губами прошептал: «Все правильно, сажай…» И достал рацию.

— «Вышка-контроль», прошу экстренную посадку! «Вышка», у вас есть большая ровная поляна?

— «Пайпер Каб», есть ВПП 27–09, триста метров, грунтовая, необорудованная, без огней. Ветроуказатель. Заходите с реки, курс 270. Как поняли, прием. — И добавил: — Здесь Юрий Вотяков, радист Замка «Россия».

— «Вышка», принято, постараюсь сесть. Спасибо, Юра!

Не пойду я работать авиадиспетчером… Тут ни молоко за вредность, ни ранняя пенсия не помогут. Оглянулся, а Сотников по «мыльнице» дирижирует: «Да чем угодно подсветите! Торец. Давайте в темпе!» — и сразу перевоткнулся на кого-то другого.

— Наверх пошли, — дернул я Сотникова.

— А это? — Он показал рукой на станцию.

Я молча постукал пальцем по гарнитуре и рванул по лестнице.

ДШК одинок, Гонты уже нет, куда он делся? Во дворе замка завизжал стартер уазика. Ага, молоток Гриша, уже грузит медиков. Мы подошли к краю башни. Солнце село, лишь узкая светлая полоска висит над Заостровской, темнота накатывает прямо на глазах.

Но самолет видно, хотя и плохо: уже заходит над рекой, навигационные огни включены. Я бросил взгляд на наш аэродром, теперь уже без кавычек. Дождался, родимый…

— Петр Игнатьевич! Свет-то включи в диспетчерской, хоть какой ориентир! Сам сообразить не можешь? И мотоцикл, мотоцикл свой, мля, оттащи! Это аэродром, а не мастерская! — опять заревел Главный.

Возле вновь открытого ангара забегали люди, вспыхнул огонек, потом еще и еще…

— «Пайпер Каб», торец полосы подсвечен, — тут я увидел огоньки и на другой стороне ВПП и прокричал: — конец ВПП тоже! Ветер западный, слабый, где-то пять метров в секунду, с порывами… Садись давай, Эльза Благова. Ждем.

Она уже