Малолетка. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров Страница 9

Один из его борцух шагнул ко мне и плечом попробовал сдвинуть с места — просто проверить, отступлю или нет.

Я не отступил. Довернул корпус, дал ему пролететь мимо и врезаться локтем в сарай.

Второй уже дёрнулся следом, но Рашпиль коротко выбросил руку поперёк и остановил его одним движением.

Он не дал своим сорваться — сам ещё считал расклад. Я был уверен, что он бросится сразу, но он не стал. Подошёл вплотную и впился в меня взглядом сверху вниз. По физике расклад был не в мою пользу: я весил килограммов шестьдесят пять, а Рашпиль давно перевалил за восемьдесят и был выше меня на полголовы.

— Ну здорова, Валерон… — засипел он. — Мне тут пацаны кое-что уже рассказать успели. Про то, как ты себя неправильно ведёшь. Порядки, значит, меняешь?

Я выдержал его взгляд.

— Если ты про то, что мелких больше не доят, — да. Меняю. Опоздал ты со своими вопросами.

Рашпиль снял с плеча сумку, протянул её одному из своих и положил мне руку на плечо, уже освобождая себе руки.

— Валер, — спокойно начал он, — ты рога-то зачехли. А то быстро пообломаю.

Я посмотрел на его руку у себя на плече.

— Руку убрал.

У одного из его дружков у крыльца аж дёрнулся рот — тот уже смаковал, чем всё сейчас кончится. Полдвора стянулось ближе. Кто-то замер, кто-то, наоборот, полез смотреть из-за чужого плеча, но шум осел сразу. Даже мелкие затихли у перил. Это был уже не базар из-за Фантика, а момент, когда я впервые полез Рашпилю поперёк при всех. Клёпа аж подпрыгнул от счастья, вытянул шею и тут же полез в огонь, сразу смелея возле сильного.

— Слышал⁈ Слышал, чё чепух несёт⁈ Я ж говорил — он уже…

— Завали хлебало, — рявкнул Рашпиль, и Клёпа сразу сдулся.

Тут с него и слетела вся прежняя «ледяная» маска. Передо мной стоял уже не маленький дон с чужими манерами, а молодой, злой, заведённый пацан, который изо всех сил держал лицо только потому, что на него сейчас смотрела половина детдома. Бесило его всё сразу: что Бдительного приложили без него, что я полез в его расклад, что двор зашумел не по его сценарию. И, главное, что сделал это я — тот самый Валера, который ещё недавно сам смотрел туда же, куда смотрели все, кто мечтал выскочить из детдомовской вони в «красивую жизнь».

— Ты, значит, теперь правильный? — спросил он, скривив рот. — После того как Бдительного бутылкой приложил, тебя, смотрю, совсем вверх понесло. Думаешь, если его зацепил взросляка, теперь и на меня лезть можно?

Я не отвёл взгляда и не дёрнулся, хотя он уже стоял так близко, что от него шли и жар, и злость.

— Нет, Рашпиль, — сказал я. — Просто я теперь на это дерьмо по-другому смотрю.

Он сощурился ещё сильнее. Скулы на желваках предупреждающе заходили.

— На что именно?

— На твои «понятия». По-ровному — это не про лезть мелким в карманы. Кто сам пришёл, с тем и базарь, а кто не лезет — того не трогай. Или ты уже и это забыл?

У одного из его борцух аж челюсть свело, будто он проглотил слишком горячее. Клёпа снова раскрыл рот, но уже не рискнул влезть без команды. А Рашпиль вообще не смотрел ни на кого, кроме меня.

— Ты мне сейчас за жизнь объясняешь? — процедил он.

— Я тебе сейчас напоминаю, о чём мы раньше со старшими сами базарили, — сказал я. — Или ты уже удобно забыл? Кто хочет с вами в это играть — его дело. Кто не хочет — живёт по-своему. Без твоих рук в кармане и «уроков».

Рашпиля перекосило по-настоящему. Потому что это была правда. Бдительный с нами был не так давно и сменил на этом, так сказать, «посту» Мишу Широкого. Вот тот был порядочный пацан, зла нам, детдомовцам, не желал, но погиб на стрелке. При жизни Широкий учил, что по-воровски — это по-людски. А в поведении Бдительного ничего человеческого уже не было.

— Не строй из себя умного, — прошипел Рашпиль. — Ты просто заднюю дал.

— Нет, — ответил я. — Я просто вижу разницу между силой и шакальём. С мелких кормятся только крысы.

Рашпиль аж вспыхнул, сблизился со мной вплотную, почти нос в нос. Показной трезвости в его глазах уже не осталось. Там кипела ярость.

— Смелый стал, — хрипло сказал он. — Думаешь, вывезешь?

Ответа он не ждал.

Я ждал чего угодно, только не мирного конца, и среагировал раньше, чем вокруг поняли, что драка уже началась. Его кулак только пошёл, а я уже ушёл с линии и врубил снизу в ответ.

Я попал жёстко. У Рашпиля дёрнулась голова, и он отступил на шаг раньше, чем сам понял, что уже потерял лицо при всём дворе. Губа лопнула сразу.

Рашпиль сплюнул кровь себе под ноги.

Вот после этого его и переклинило по-настоящему.

— Угандошу… — прошипел он, вытирая рот тыльной стороной кисти.

Его борцухи сорвались сразу. Левый пошёл обходить, второй полез прямо в меня, третий уже рвал с плеча сумку. Ещё полсекунды — и меня бы начали брать с трёх сторон.

Клёпа взвился рядом, подогревая двор своим шакальим визгом:

— Всё, всё, кабзда ему…

Глава 4

Кулаками меня бы просто завалили скопом. Я шагнул назад, выдрал у сарая черенок и сразу сломал им их красивый наскок.

Ближний дёрнулся назад первым. Второму я тут же ткнул черенком в грудь, сбивая ход. Третий сам притормозил. Троица начала соображать, как не словить деревяшкой в зубы.

— Ну давай, — сказал я, держа черенок перед собой. — Кто первый?

Клёпа сразу спрятался за спины. Рашпиль слизнул кровь, глянул на черенок и тоже тормознул. С наскока меня взять уже не получалось: ещё шаг — и начиналось мясо на глазах у всего двора.

Рашпиль шумно втянул воздух, сплюнул ещё раз и уставился на меня.

— Ещё шаг, — прошипел он, — и сюда опять менты прискочат. Этого добиваешься?

Я молча крутанул черенок в ладони и остался на месте.

Рашпиль вытер рот, глянул на кровь на пальцах и скривился ещё сильнее.

— Ты труп, Валер, — сказал он тихо. — Не здесь. Но скоро, я отвечаю…

Рашпиль отступил на шаг — просто не стал лезть в лоб там, где уже стало невыгодно. Борцухи ещё секунду стояли на взводе, но без команды больше не рвались.

Вот тогда во