Старая гвардия 2 - Валерий Александрович Гуров Страница 9

Администраторша — та самая, с которой я, судя по всему, только что разговаривал по телефону, — сидела за стойкой у самого входа. Возраст у неё и правда был молодой: лет двадцать, может, двадцать пять. Впрочем, если быть честным, в этом времени отличить двадцать пять от тридцати пяти без отдельной экспертизы было уже задачей не из простых. Тут хоть лупу доставай и рассматривай целой комиссией.

На колокольчик она не отреагировала вообще никак. Девчонка с абсолютно невозмутимым видом продолжала заниматься ровно тем, чем занималась до моего появления. Сидела и пялилась в экран своего телефона.

Выглядела администраторша, кстати, довольно агрессивно. Яркий макияж, стрижка тоже какая-то резкая, в губах — какие-то кольца. Одно особенно бросалось в глаза, словно у быка — в носу.

Глянешь на такую барышню — и рука сама тянется перекреститься…

В довершение образа у неё были красные волосы — не просто рыжие, а именно красные. Скажем так, композиция была завершённой и безапелляционной.

Колокольчик она, как выяснилось, не услышала по простой причине. Уши у неё были заткнуты наушниками.

Я подошёл ближе к стойке и аккуратно постучал по ней костяшками пальцев. Не хотелось напугать девчонку, которая меня по-прежнему не замечала и продолжала смотреть какие-то видео на экране телефона.

Увы, расчёт не сработал.

Она всё равно вздрогнула и едва не выронила мобильник. Телефон уже полетел вниз, на плитку, где ему бы точно пришёл конец. Но я успел поймать его на лету.

С лёгкой улыбкой протянул телефон обратно хозяйке.

— Здравствуйте, милая. Я, честное слово, совсем не хотел вас напугать, — сказал я и подмигнул администраторше. — Я на мужскую стрижку записан. В последнее сегодняшнее окошко.

Девчонка смущённо улыбнулась, принимая телефон обратно. Я невольно отметил, что её агрессивный внешний вид, весь этот яркий макияж, кольца и цвет волос — совершенно не резонировал с улыбкой. Скорее наоборот. Улыбка у неё была мягкая, живая, без всякой напускной дерзости.

— Вы Денис Максимович? — уточнила она, быстро глянув снова в телефон.

— К вашим услугам, — подтвердил я.

Она снова внимательно посмотрела на меня, задержав взгляд чуть дольше положенного.

— Вы знаете… — сказала администраторша после короткой паузы. — По вашему голосу даже и не скажешь, что вы уже в возрасте, Денис Максимович.

— Ну так… — я снова подмигнул ей, не став развивать тему.

Хотя, если честно, слова эти можно было истолковать по-разному.

— Денис Максимович, проходите, пожалуйста, — сказала администраторша. — Наш мастер вас уже ждёт.

Она кивком указала мне на вход в зал. Я посмотрел в указанном направлении. Двери между помещениями не было — вместо неё проём был завешен плотной тканью, оформленной на восточный манер. Не без вкуса, надо признать: ткань мягко драпировалась, приглушала свет и создавала ощущение некой камерности, почти уюта.

В девяностых такие решения встречались разве что в сомнительных массажных салонах. А здесь это выглядело вполне себе аккуратно и даже симпатично.

Я прошёл внутрь, отодвигая ткань рукой.

— Здравствуйте, Денис Максимович, — тут же раздался голос.

Медовый. Слишком медовый.

Даже сбил меня с толку. Вот хрен тут сразу поймёшь, кто именно так разговаривает — мужчина или женщина. Интонации были мягкие, тянущиеся, почти певучие, без чётких гендерных маркеров.

Я невольно обернулся на голос, пытаясь получить ответ на возникший у меня вопрос.

Но легче не стало.

В комнате, в самом дальнем конце, у рабочего столика и кресла, сидел… или сидела. Пока так и оставим — человек. Длинные волосы, выкрашенные в розовый цвет, были собраны в тугой пучок. На лице — очки в какой-то явно модной, вычурной оправе, какие в моё время могли носить разве что эстрадные артисты.

Я остановился на секунду, оценивая обстановку и собеседника. Мир, конечно, шагнул далеко вперёд. Но иногда он это делал такими зигзагами, что даже мне — человеку, видевшему многое, требовалась небольшая пауза, чтобы просто принять происходящее как данность.

Глаза у человека, кстати, были явно подведены тушью. На ногах были кожаные, плотно обтягивающие штаны, подчёркивающие силуэт.

М-да… вот и попробуй тут с ходу понять, к какому полу относится парикмахер.

— Да… здрасте. И вам здрасте, — отозвался я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Я поймал на себе профессиональный взгляд. Меня словно мысленно уже крутили вокруг кресла, прикидывая форму головы, линию роста волос и фронт будущих работ. Взгляд мастера, без всяких сомнений. Ну вот и ладненько, займёмся тем, зачем я сюда и пришёл.

— А как вас зовут? — уточнил я.

— Меня Женя зовут, — охотно представился человек.

Не помогло. Имя-то универсальное: что у мужчин, что у женщин — одно и то же. Тут хоть гадай, хоть монетку подбрасывай. А спросить напрямую… неловко. Спросишь — ещё обидится. В этом времени, как я уже понял, такие вещи лучше лишний раз не трогать.

— Денис Максимович, вы пока присаживайтесь в кресло, а я сейчас подойду, — сказал человек-парикмахер.

И уже было отвернулся, но вдруг как бы между прочим добавил:

— И если вдруг что… Женя — это от полного имени Евгений.

Ух ты ж, ёшкин кот.

Панк он, что ли, этот Евгений? Или из тех…

Я, честно говоря, так и застыл на месте, на секунду зависнув в собственных мыслях. В голове мелькнул вполне резонный вопрос: а точно ли мне сейчас так уж необходима эта стрижка? Может, ну её к чёрту, эту внешность, и как-нибудь пока обойдусь?

Но реальность была упрямой. Новое имя, паспорт и новая жизнь делали мой старый внешний вид «лишним». Так что, вздохнув, я всё-таки сделал шаг к креслу.

Не, ну в девяностые я, конечно, разного повидал. И людей всяких видел, и образы тоже. Вон, артист такой был — Борис Моисеев, тоже, мягко говоря, своеобразный. Тогда на него смотрели косо, но удивляться особо уже не удивлялись. Жизнь приучила.

Так что совсем уж в ступор я не впал. Но всё-таки задумался: а как он видит стандартную мужскую стрижку?

Мои колебания, очевидно, были заметны. Евгений их увидел сразу — профессиональный глаз, да и опыт общения с людьми у него, судя по всему, был богатый. Он допил то, что было у него в кружке — кофе это был или чай, я так и не понял. Потом аккуратно поставил кружку на стол и поднялся.

— Если вдруг что, Денис Максимович, я