Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов Страница 89

Из чего я сделал вывод, что Сотников вообще «политикой» и «убеждениями» не очень-то и парится. Он просто делает то, что считает нужным, ему именно этот процесс нравится.

Наш «диктатор» порой заходит сразу после совещания. Понимаю, ему, как и всем людям, тоже бывает скучно одному. Люди гадают — кто у Папы «на динь-динь»? Не может же он без женщины? Я не гадаю, я точно знаю — никто к нему не ходит. А че ходить, когда Ленка живет этажом ниже?

В общем, Главный заходит немного расслабиться, но основная причина рабочая. Я же не полный долбень, чтобы самовлюбленно считать себя великим экспертом, с которым Алексаныч иногда сверяет мысли и идеи. Не-а, в таких случаях он меня нагло использует как некую неплохо думающую «базу данных», хранителя решений и регистратора событий. Юра в обиде? Ничего подобного. Я ведь тоже использую наши беседы — узнаю интереснейшие вещи, есть грех, любопытен с рождения. А! Еще интересный факт. Почти все, кто мне что-то рассказывает, заставляют меня побыть в роли некоего лоховатого участника событий. Это все потому, что у меня вид добродушный.

Вчера вот спросил его, что он думает о таком скудном количестве «расшаренных» кластеров. В базу данных о новом мире добавились индусы, наконец-то починившие аппаратуру настолько, чтобы передать координаты, бразильцы и индонезийцы. Что, радистов в кластерах нет? Так вроде всем должны были «включить в штат» таких спецов. Интересный был разговор.

— Юра, ну и живучи твои ожидания многих успешных… С чего? Не поленись, сделай свою модель тех событий. Есть у тебя, ну например, вполне благополучные немцы. Есть один человек «с бумагой», никто не знает, каков он в деле. И есть два часа. Вот сам на себя возьми и примерь. Прикинь, сколько времени тебе надо, чтобы вникнуть. Нет, не так. Сначала к зеркалу подойди. Видишь? Годится такое лицо и прочий крутой облик для запрыгивания на сцену с видом Вождя? Ну с тобой ясно. Однако допустим, что годится. Начинай — вот твой зал.

— Что начинать? — растерялся я.

— Говорить, — даже удивился Сотников. — Быстрей, быстрей, у тебя всего лишь два часа, чтобы провести собрание и составить штатное расписание! Что замер? Не знаешь, с чего начать? Ну можешь фокусы показывать или трусы снимать. Вон та баварская община в углу это оценит. Смелей, говори! Это же немцы, они же дисциплинированные, это всем известно. На турок внимания не обращай, они сами обратят, когда увидят, к чему ты так робко и медленно клонишь… Ты, главное, опору на молодежь делай. Вон на тех, городских с виду, со значками «Партия Пиратов» и «Зеленые чуди». Они враз все на веру примут, без всяких голосований и митингов, это не такие ребята, они послушные. Все строем запишутся, распишутся и споют гимн.

— Не, ну как это…

— Да вот так это! «Я, Карл Дитрих Крауфф, глава поселения Хульценшвайн, земля Северный Рейн-Вестфалия, призываю вас, берлинцев, баварцев, турков и „пиратов“ вместе с уютными самобытными бабушками из провинции и русскими мигрантами… Подчинитесь, земляне, я Посланник небес!»

— Это цирк какой-то.

— А я, думаешь, по-другому тогда думал? Два часа, незнакомый народ, черт его знает, что у кого в головах… А ты давай, работай, и отчет на стол. Срочно! Что притих? Ты понимаешь, как сильны у них традиции демократии? Это тебе не немцы третьего рейха, это дети прошедших денацификацию, продукт современной Европы и крепкого либерализма. И каждый сам по себе, и сам за себя, только тронь. Там давно никто строем не ходит. Хотя немцы тут ни при чем, я к фрицам с рассказов деда о войне отношусь непросто. Кто угодно может быть, это просто для примера, утрированно. Пробуй, Юра, пробуй… Я, если честно, очень удивился, что британцы первый тест сдали в срок, а не использовали два часа на «гайд-парк». Американцы — понимаю. «О вы, избранные форейторы и демонстраторы примеров! На вас опять с надеждой смотрит этот мир! Так встаньте разом и идите вкалывать, Господь потом найдет ошибки». А вот англичане удивили.

— И все равно мне, Александрович, кажется, что у европейцев уровень социальной сознательности повыше будет, чем у прочих. Это должно победить индивидуализм.

— Да бога ради. Сам и проверишь, кто прав.

— Хо! Но украинцы-то смогли собрание провести! При всех разногласиях.

— А я не верю, что это украинцы, — отрубил Сотников. — Еще недавно верил, а теперь нет: разводка это.

Он взял со стола исписанный лист бумаги, перевернул его и вместе с ручкой подвинул ко мне.

— Давай предположим, что Смотрящие на аналогичные поляны рассадили двадцать «селективок». Нет, учитывая их любовь к дюжинам, мы предположим 24 штуки. Хотя, может, и меньше, 18, например.

— А больше? Что-то маловата камера, все зэки не влезут, — мне тогда показалось, что я очень удачно съехидничал.

— А больше уже пробовали. Во-первых, на Земле-один, не взлетело. Во-вторых. Что значит запись в «паспорте»: Платформа пять? Не пятая ли это попытка? Ладно, пиши… Пробуем проникнуть в б€ошки Смотрящих и отбираем национальные культуры с наиболее большой притягательностью для других культур, с серьезными, с точки зрения наших кураторов, историческими итогами и опытом ассимиляции той или иной степени успешности.

Ну, начали мы писать. Плохо дело, не проходится уровень.

— Ну молодец… Смело. Значит, японцев вы, товарищ Смотрящий Ю, вычеркиваете, филиппинцев режете, мексиканцев и швейцарцев в упор не замечаете, скандинавов вовсе нет, а украинцы в лунке? Уволены. На Бетельгейзе, сортиры чистить!

— Хех, а где тогда украинцы?

— Как где — в монокластере, как белорусы и все остальные. Сидят где-то люди, ждут подмоги и объяснений всего этого безобразия. А мы сделать ничего не можем, кроме как искать их не покладая ног.

Интересный «Разговор с Президентом», да?

Не знаете? Так у нас же не так давно выборы прошли! Это было нечто.

Сначала на сцену вышел оргкомитет, он же избирком. Жали-мяли про «нужность», «своевременность лигитимизации» и прочее, я там чуть не уснул. По мне, если честно, вся эта политика — как генераторный пентод ГУ-80, «плюсквамперфект», если вспомнить мою училку немецкого. Как бы без «политики» обойтись в новом мире…

Потом вышел Сам, и вот что он изрек. Коротко и со вкусом, понять, издевается он или нет, было невозможно, — все сделал, чтобы добавить ложку дегтя в бочку демократии. Жгун!

— Граждане анклава «Россия»! Скажу предельно честно: я пошел