Золотко партии - Квинтус Номен Страница 79

имя» позаботились, то съемкам вообще ничто не помешало, даже погода за две недели ни разу не испортилась. А завершив съемку «на местности», я со всем отснятым материалом улетела в Москву и там, сидя у себя в студии, за неделю с небольшим все смонтировала. А закончив и с этим делом, снова улетела в Токио…

Договор с японскими телевизионщиками был простым и «взаимно недорогим»: они на подготовку потратили, в пересчете на доллары, чуть меньше пятидесяти тысяч, я сколько-то денег из своих потратила на оплату актеров (а исполнители «главных ролей», получив по тысяче-полторы тех же долларов за десять дней съемок были просто счастливы), еще телестудия обязалась показать несколько раз (двенадцать) подготовленные мною трейлеры фильма, а еще они своими силами подготовили контракт с местными прокатными компаниями, по которому мне отчислялось по восемьдесят процентов с бокс-офиса. А так как число прокатных копий не оговаривалось, то все решили, что тут и спорить не о чем, если хочет эта гейдзинка заработать пару миллионов йен, то и не жалко, даже себе в убыток не жалко. Подозреваю, что телевизионщики прокатным конторам даже доплатить обязались — а за это я дважды должна была поучаствовать в телепередачах получасовых. Одна — просто интервью со мной, другая — небольшой студийный концерт, причем предполагалось по два перерыва на рекламу, а в том, что рекламу народ смотреть будет, они и не сомневались: мои пластинки с японскими песнями разошлись огромными для Японии тиражами. А вот насчет кино… они посмотрели на то, как я веду съемки (с полдня этим смотрением занимались, а потом им надоело) и фильм заранее записали в «провальные».

А вот когда я в Токио вернулась, думаю, многие себе аж локти отгрызли: я ведь привезла версию «Затоичи», цельнотянутую с творения Такеши Китано. И ажиотаж начался еще в процессе показа по телевизору трейлеров — а через неделю фильм вышел на экраны сразу в семистах копиях и во всех кинотеатрах билеты просто в драку разбирали.

Так что я о потраченном на это времени не пожалела — а ведь времени и сил я на этот фильм потратила очень много. Ведь он-то в большей степени музыкальный. То есть не мюзикл позорный, но настроение в нем в огромной степени музыкой создается. Ну и игрой актеров, конечно — а японцами управлять было все же сложновато, у них почему-то даже мышечные реакции немного от наших отличались. Впрочем, у них все отличалось, и в первую очередь менталитет: «мой» фильм японцы восприняли не как веселую чернушную комедию, а как трагическую драму. Но мне на это было плевать, главное, что народ в кассы денежки потоком нес — а поток этот с каждым днем еще и нарастал: японская пресса просто наизнанку выворачивалась, выискивая наиболее изощренные хвалебные эпитеты и фильму, и особенно мне — которая смогла «взглянуть на человека с другой стороны». Ну да, там ведь давно уже по телевизору шел сериал с таким же названием и про того же персонажа — но в сериале слепой массажист был, скорее, персонажем вторичным, просто связывающим как-то друг с другом разные истории — а тут все было иначе. И японцы — благодаря мне (и чучелке) начали переосмысливать свою мифологию и историю. Потихоньку — но я уже знала, что благодаря в том числе и этому фильму довольно скоро страна суровых самураев превратится в страну анимешных косплееров. И это меня радовало…

Владимир Ефимович очень неожиданно зашел (а на дворе уже стоял поздний вечер) к Леониду Ильичу:

— И что мы будем теперь делать с Гадиной?

— А по какому поводу нужно что-то делать?

— Вот по такому, — и товарищ Семичастный положил на стол перед Генеральным секретарем небольшую, сантиметров двадцати в диаметре, чуть коричневатую прозрачную пластину толщиной миллиметра в три.

— Это что? Новое стекло для солнечных очков?

— Не совсем. То есть совсем не. Тебе кратко или все в деталях рассказывать?

Глава 20

— Володя, судя по твоему лицу, ты мне что-то очень важное сказать хочешь, так что начинай с краткой версии.

— Если кратко, то это — алмаз, точнее, особая форма алмаза, в НИРФИ, где ее сделали, материал называли аморфным алмазоподобным веществом. Эта штука не такая твердая, как настоящий алмаз, но все равно тверже сапфира. А вот по хрупкости она уже много кому уступает, с настоящим алмазом ей не сравниться, так что для алмазного инструмента ее использовать нельзя.

— И что дальше?

— Но она не уступает алмазу по теплопроводности и изоляционным характеристикам, а ведь у алмаза теплопроводность впятеро выше, чем у серебра, и он — просто идеальный изолятор. Так что в качестве подложки для производства микросхем лучше ничего не найти, и вот это как раз образец такой подложки: фрязинцы говорят, что они скорость работы вычислительных систем поднять не могут из-за перегрева, а с такой подложкой они обещают скорость вычислений поднять чуть ли не впятеро.

— Что-то образец твой толстоват, — с легким сомнением в голосе сообщил Семичастному Брежнев.

— А у них на установке просто не было, чем толщину измерять, они ее вроде как для гарантии получения результата неделю непрерывно гоняли, вот и получилась такая толстая пластина. И коричневая она из-за этого же получилась… Кстати, довольно недорогая, в пересчете на карат этот алмаз рублей в пятьдесят всего обойдется. А если считать, то одного карата хватит на тысячу микросхем…

— Я понял, понял. Предлагаешь ученых из НИРФИ орденами наградить или еще какие-то мысли по поводу их награждения родил? Думаю, что насчет секретности ты и сам разберешься… И да, а причем тут Гадина-то?

— Гадина тут при всём. Она заказала на заводе Фрунзе установку, причем не сказала, зачем она вообще нужна, только какие-то параметры нужные ей сообщила, а когда ее сделали, она перетащила ее в НИРФИ и там рассказала, как ее использовать. Я с тамошними парнями поговорил… в общем, они ее сначала просто на смех подняли, но раз установка уже имелась, а она за исследования деньги приличные и институту, и ученым платила… Она ведь про режимы работы и пропорции сырья им