Владимир Серебряков - Из Америки – с любовью Страница 79

– Кстати, а как быть с ней? – забеспокоился Андрей. – Вы не думаете, что она станет возражать? Об этом я как-то не подумал.

– Есть только два варианта, – ответил я. – Обмануть или убедить. Не знаю, что лучше. Только, чур, убеждать ее будете вы – у вас, кажется, сложились более дружеские отношения. На меня она до сих пор смотрит, как на какое-то беспозвоночное.

– Ну хорошо, – неохотно согласился Андрей.

– Так о чем вы болтаете? – вмешалась в нашу беседу Кейт, естественно, по-русски.

– О наших дальнейших планах, – отозвался я, а для Андрея добавил по-французски: – Только давайте отложим объяснения на потом. По-моему, мадемуазель Кейт сейчас сильно расстроена, и если мы огорошим ее в такой момент, нам придется платить за битую посуду.

– Уи, монсеньор! – Андрей потешно откозырял.

– И что вы решили? – не отставала Кейт.

– Посвятить ближайшие два дня вдумчивому и деятельному отдыху, – не моргнув глазом соврал я. – Полагаю, никакие учреждения все равно работать не будут – выходные все же. А в понедельник можно будет и решить, чем заняться дальше. Кстати, нам будет до зарезу нужна ваша помощь. Как у вас тут принято развлекаться, мы не имеем понятия, так что вам придется нас учить.

– Боюсь, из меня спутник паршивый, – грустно предупредила Кейт.

– Мы постараемся развеять ваш Weltschmertz, – заверил ее Заброцкий.

Я мысленно ему поаплодировал – пока Кейт выясняла, что это такое, тоскливое выражение с ее лица сошло.

Потом принесли горячее, и за ним мы долго и серьезно обсуждали, как именно мы будем отдыхать на выходных. Кейт почему-то порывалась отвести нас на какой-нибудь спортивный матч. Я был согласен разве что на турнир по боксу или дзит-кун, Андрей настаивал на спортивной стрельбе, утверждая, что лично выйдет на дистанцию и возьмет первый приз, кубок и «большую шоколадную медаль», Кейт поминутно выясняла, что значит то или иное слово – в общем, никого не удивило, что одна бутылка вина превратилась в три.

Когда мы вышли из ресторана, метрдотель проводил нас взглядом, полным сердечной ненависти. Оно и неудивительно – все столики были уже заняты, а последние полчаса мы просто сидели и болтали, отмахиваясь от официанта, поминутно пытавшегося подложить нам счет. Кейт слегка разрозовелась и время от времени теряла туфельку. Андрей каждый раз пытался галантно подхватить ее под локоток, но Кейт возмущенно шарахалась. Я посмотрел на часы – шел седьмой час вечера. Небо, до того удивительно ясное, стремительно заволакивали несущиеся с востока тучи, над асфальтом улиц еще поддувал мягкий осенний ветерок, но там, в вышине, уже неистовствовала буря – так бывает иногда, и всякий раз это зрелище поражает меня. Я решил, что все наши планы на завтра придется перекроить, если пойдет дождь.

Глава 22

«ВАШИНГТОН ПОСТ»,

28 сентября 1979 года

«В своем сегодняшнем интервью известный врач и автогонщик Эрнесто Че Гевара подтвердил свое намерение передать премию за первое место в гонках на приз Линдберга лепрозорию Манауса. «Если я называю себя американцем, – сказал «Непобедимый Че», – я не имею права делать различия между бразильцем или жителем Соединенных Штатов. Если я называю себя врачом, я не имею права думать о себе, когда страдают люди». Напомним, что Гевара занимает место на пьедестале почета уже шестой раз, и все денежные премии были пожертвованы им различным больницам».

Вашингтон, округ Колумбия,

28 сентября 1979 года, пятница.

Анджей Заброцкий

Однако нашим грандиозным планам на выходные сбыться было не суждено. Их постигла судьба наполеоновских.

Когда наша дружная компания – впереди Кейт, а мы, как истинные джентльмены, следом, – вошла в вестибюль гостиницы, я от самых дверей засек пятерку типов, скучившихся у пресловутой пальмы и, судя по всему, усиленно кого-то дожидавшихся. При виде нашей троицы типы оживились и чуть ли не бегом ринулись нам навстречу. Портье нигде видно не было – спрятался, крыса.

– По-моему, – прошептал я Щербакову, – мы скоро узнаем очень много нового.

Щербаков удивленно глянул на меня, но спросить уже ничего не успел.

– Господа Тщербаков и Заброуцки?

«Вот сволочи, – подумал я, – даже мою фамилию умудрились исковеркать».

– Да. Это мы.

– Вам придется проехать с нами, – заявил тип, стоящий впереди остальной группы. Про себя я окрестил его «капитаном».

Судя по тому, как выстроилась за его плечами оставшаяся гвардия, он действительно был среди них главным. Остальные так, мелочь, мальчики на побегушках, призванные маячить за спиной и «демонстрировать».

– Па-азвольте! – вклинилась слегка захмелевшая Кейт (на английском, но я в нем уже худо-бедно настропалился и понимал почти все. Что не понял, мне объяснили уже потом). – А вы кто такие? И на каком основании пристаете к иностранным подданным?

Внимание группы поддержки автоматически переключилось на нее. Один «капитан» продолжал фиксировать Сергея, но и он не удержался – стрельнул взглядом куда-то пониже юбки. Меня эти господа игнорировали чуть ли не подчеркнуто.

– Федеральное бюро расследований! – внушительно произнес «капитан» и сделал паузу, видимо, удивленный тем, что мы не падаем в обморок.

Надо же, как интересно! Не далее как три дня назад нас из этой конторы гнали в шею, а сегодня приглашают через ливрейных лакеев. То ли бюрократия в действии, то ли что-то тут нечисто.

Все это пронеслось у меня в голове за какой-то миг, по истечении которого я решил выйти на сцену.

– Извините, – я скорчил самую что ни на есть наивную рожу, на которую только был способен. – А документы у вас есть?

Как сказать по-аглицки «документики», я не знал, но постарался компенсировать это интонацией.

Вот теперь в обморок едва не свалился сам «капитан». Судя по всему, ему и в голову не могло прийти, что кто-то осмелится потребовать у него документы. А уж тем более – мальчишка, которого любой из его подручных соплей перешибет.

– В самом деле! – поддержала меня Кейт. – Предъявите ваше удостоверение. А заодно – ордер.

«Капитан» с ненавистью засопел, но извлек на свет божий запаянные в пластик картоночки и предъявил их почему-то Щербакову. Не знаю как Сергей, а я лично смог бы отличить, скажем, удостоверение военной полиции от интендантского пропуска. В американских же гражданских документах для меня что удостоверение агента ФБР, что врачебная карточка – все едино. Впрочем, даже если они и не те, за кого себя выдают, все равно вряд ли настолько ослы, чтобы засыпаться на такой ерунде.

– Должен заметить, что мы, как уже сказала госпожа Тернер, – граждане другого государства, – заявил Щербаков. – И без представителя нашего посольства никуда не поедем и никаких показаний давать не будем.

Услышав эту новость, «шестерки» за спиной «капитана» набычились и начали расползаться полукругом, намекая на свою готовность выступить очередным убеждающим элементом переговоров. Поскольку они так и не представились, как положено воспитанным людям, а различать их надо было, я решил обозвать их самостоятельно: «белобрысый», «матрос», «вышибала» и «кирпич».

– Я думаю, мы вполне можем поехать с ними, Сергей Александрович, – сказал я, продолжая улыбаться все той же идиотской ухмылкой. – В конце концов, это ведь наши коллеги, и мы приехали сюда именно затем, чтобы сотрудничать. Я думаю, что этот визит был бы для нас также весьма полезен.

В последнюю фразу я вложил столько душевного надрыва, что до Сергея начало доходить.

– А я считаю, – Кейт с «капитаном» старательно испепеляли друг друга взглядами, – вам не следует никуда ехать. Тем более что я до сих пор не увидела ничего похожего на ордер.

– Дорогая Кейт, – пропел я и, опомнившись, отдернул руку, которой уже тянулся к локтевому нервному узлу, – доверьтесь мне. Все будет в порядке.

В этот момент мне пришло в голову, что, возможно, эти ребята умнее, чем выглядят, и в конце пути нас будут поджидать уютная тюрьма и рота автоматчиков. Но вертеть назад было уже поздно.

– Я думаю, нам все же стоит поехать. – Всем своим видом Щербаков показывал, что он лично в этом далеко не уверен. – Надеюсь, это недоразумение разрешится по возможности быстрее.

– Не сомневайтесь, – пообещал «капитан».

Его павианы выстроились у нас по бокам, конвоируя почти что в открытую. Мне вдруг захотелось зевнуть. Какие дилетанты, матерь божья! Если это – уровень здешнего ФБР, то я не удивляюсь, что преступники себя тут чувствуют как дома.

На улице фэбээровцев дожидались две машины. То, как нас погрузили, сообщило мне много интересного. Если Щербакова усадили в первое авто, подперев с обеих сторон двумя самыми здоровенными громилами, то нас с Кейт просто зашвырнули, пардон, вежливо попросили сесть на заднее сиденье второй машины, тогда как двое отпущенных на нашу долю конвоиров развалились на передних. После чего караван двинулся.