Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова Страница 78

Права предъявили Западное и Восточное королевства. Южное осталось наблюдать, но, на всякий случай, вспомнили, что у них была принцесса из северных земель. Правда, относилось дело еще к предыдущей династии, но потомки-то остались! Во избежание большой крови в Северном королевстве тут же был принят закон, в котором говорилось, наследник может быть признан только по мужской линии или же избран монархом. Такой у северян уже имелся.

Восточные соседи решили в спор не вступать, потому что закон был принят на Совете, который управлял государством до коронации нового монарха. Стало быть, силу новый документ имел. И претенденты с этой стороны отступили. Южане и без того в спор не вступали, а после такого поворота и вовсе утеряли интерес к чужой короне.

А вот в Западном королевстве мириться с новшеством не пожелали. Обвинили северян в подлости и хитрости, а после напали. Сосед решил добыть трон оружием. Война была недолгой, потому что северяне не зря славились издревле своими воинами и воинским искусством. К встрече они подготовились.

Всё закончилось заключением мирного договора и признанием закона о престолонаследии, а также отказом от притязания на корону Северного королевства во веки веков. Причиной стал захват короля Запада, решившего возглавить войско, чтобы войти победителем в чертоги северных монархов.

Первый Мелибранд наконец взошел на трон и принял следующий закон о супругах, где говорилось, что монарху надлежит искать жену на родной земле. Брачные же союзы с иноземцами заключать с родственниками государей, или же с государями, но отдавать женщин из побочных ветвей и герцогских родов, дабы избежать в будущем претензий на корону. С тех пор законы не менялись.

Единственное государство, где так же не стремились брать иноземок, было Восточное королевство, но там, как сказала Лания, тряслись над кровью императоров Гантара. Потому женились на родственницах. И до сих пор не вымерли лишь потому, что приток свежей крови все-таки был, но в побочные ветви, где и рождались будущие королевы.

Однако род сильно ослаб, как когда-то ослаб и Гантар, по которому память сохранилась только в архивах. Даже из названий королевств постепенно исчезло общее именование. Впрочем, это произошло не по общей договоренности. Но чем сильней оказывались противоречия между правителями королевств, тем дальше они были от общих корней.

И все-таки, как бы ни отдалялись правители, но незримая общность никуда не делась. Ведь были и иные соседи, с которыми граничили королевства. С ними тоже заключали союзы, вели дела и договаривались. Отдавали замуж своих женщин, брали жен для мужчин, ссорились и мирились. Но Северный, Восточный, Западный и Южный Гантары продолжали оставаться в чем-то общей территорией. Говорили на одном языке, пусть и на разных диалектах, имели общую историю и единые корни, да и в случае надобности помощи искали и находили именно внутри границ бывшей империи. А остальной мир оставался где-то за гранью этой общности, и впускать его к себе на равных правах гантарцы не спешили.

Так что распалась империя или нет, она незримо продолжала существовать. И даже не императорская династия оставалась напоминанием о тех временах, но некая сплоченность, разорвать которую было не под силу ни одному внешнему врагу, хотя такие попытки были. Гантарцы могли переругаться в прах, могли интриговать друг против друга, обидеться на веки вечные, но если на одно из королевств нападали извне, то помощь шла из трех других королевств разом. Наверное, потому, хоть сами себя жители всё чаще именовали просто Север, Запад, Юг и Восток, для всех остальных они так и остались Гантаром.

— Да, Валигары продолжают властвовать, — кивнула Лания, возвращаясь к беседе с Тридидом, — Но и Мелибранды появились не из пустоты. Этот род идет от первой династии Северного королевства, а Келлиги, как вы, несомненно, помните, были правителями северной провинции Гантара. А наместниками назначались высочайшие рода, бывшие в родстве с императорами, кстати, еще до Валигаров. Так что наш… ваш род, а теперь и мой, не менее знатен, чем род восточных монархов. И кто же кому оказывает честь предложением брачного союза?

Глаза ее лукаво блеснули, и герцог вновь весело рассмеялся.

— И не поспоришь! — воскликнул Тридид. — Мы ведь не южане, где чуть ли не два раза в столетие меняется династия, и не Запад. Там и вправду уже кто только ни посидел на троне.

Лания усмехнулась и кивнула.

— Выходит, прелестной Эдилии Тридид-Мелибранд Улиг Магранд-Валигар вполне подходит, — с улыбкой произнесла Ее Величество и спросил: — Так будем его брать или поищем кого-то более родовитого.

— Исходя из того, что это дети уже побочных ветвей, то родовитей остаются только монархи, — хмыкнул Лекар и вновь стал серьезным. — Ну хорошо, Улиг еще молод, не красавец, но и не урод. Достаток в наличии, у Эди богатое приданое. Так что союз вероятен почти без всяких «но». Однако что же вы хотите получить от этой свадьбы? Какие видите выгоды для государства?

Лания откинулась на спину кресла, провела пальцем по подлокотнику, после сжала его всей ладонью и посмотрела в глаза хозяину дворца.

— А что видите вы, ваша светлость? — прежде спросила она.

Лекар в удивлении изломил бровь:

— Вы не желаете говорить? Или же не видите выгоды в этом союзе? — спросил герцог.

— Я продолжаю учиться, — пожав плечами, ответила королева. — Вы сами прекрасно знаете, ваша светлость, что мне не хватает опыта, чтобы увидеть многого, потому я не гнушаюсь советов. У меня есть мысли, какую выгоду извлечь из брака вашей дочери и ненаследного принца Улига. Но мне хочется услышать ваше мнение.

— Как изволите, Ваше Величество, — с улыбкой склонил голову Тридид. Однако чуть помедлил и сказал иное: — Позвольте отметить ваше благоразумие. Признаться, я был несколько насторожен, когда вы решили сами взять бразды правления, а не доверились Совету. Однако за все эти месяцы вы не были ни поспешны, ни вздорны в принятии решений.

— Благодарю, — ответила вежливой улыбкой Лания. — А что ответите на мой вопрос? Вы видите выгоду в союзе Востока и Севера?

Герцог вновь сменил позу. Теперь она стала вальяжной, но это было всего лишь удобное его светлости положении, потому что он не рисовался. Лекар Тридид несколько минут в задумчивости опять почесывал бородку, наконец хмыкнул и