7 дней до катастрофы - Константин Николаевич Буланов Страница 72

Увы, но открывшаяся глазам и ушам командующего ситуация в его лучшей танковой дивизии оказалась откровенно аховой.

Если с экипажами тех же КВ всё обстояло неплохо, так как там уже обученные мехводы прибывали вместе с танками с завода, где их предварительно и науськивали грамотно эксплуатировать эту сложную машину, то с Т-34 дела шли печально. Даже из всех реально находящихся в парках машин, лишь полсотни могли быть применены по назначению, тогда как оставшиеся 35 пришлось бы бросить на месте, либо «потерять» по дороге из-за неготовности приписанных к ним мехводов эксплуатировать такую технику. Всё же капризный и недоработанный дизельный двигатель В-2 требовал к себе особого подхода, без знаний тонкостей обслуживания которого техника вставала неподвижным памятником самой себе уже спустя 50–70 километров марша.

Вот так и открывались тайны стачивания до считанного десятка машин целых танковых дивизий, которые на бумаге выглядели мощнейшими боевыми соединениями. Какая-то техника требовала ремонта, иная — не имела экипажей и оставлялась противнику, либо же в лучшем случае уничтожалась своими же при отступлении, третья выходила из строя, не пройдя и 100 километров, как из-за некорректной эксплуатации неподготовленными кадрами, так и в связи с наличием немалого числа дефектных деталей в своей конструкции. И это всё не говоря уже о воздействии противника!

Как смутно помнил Павлов из некогда почёрпнутой в далёком будущем информации, та же 4-я дивизия все первые дни войны боевые действия не вела. Вместо этого она изо дня в день бросалась высшим командованием то туда, то сюда, порой даже в совершенно противоположных направлениях, отчего лишь наматывала сотни километров на гусеницы сохранившихся в строю машин, постепенно теряя и те, как от вражеских бомб, так и из-за возникающих неисправностей.

А потом все удивлялись, с чего это лучшая танковая дивизия и вообще лучший 6-й механизированный корпус, в который она входила, не смогли смять оборону одной единственной немецкой пехотной дивизии, пусть даже и усиленной поставленными в противотанковую оборону 88-мм зенитками и 105-мм дальнобойными тяжёлыми пушками.

Да в том-то и была проблема, что к своему первому реальному бою 6-й корпус подошёл с настолько сточившимися по пути бронетанковыми силами, что там даже на один полнокровный танковый полк боевых машин не набиралось. Или же набиралось, но с трудом.

Плюс вошли советские танки в контакт с противником не единым кулаком, который даже понеся тяжёлые потери, смог бы раздавить вражескую оборону, а совершенно разрозненными отрядами, так как изначально все они продвигались по параллельным дорогам, чтобы не мешать друг другу на марше.

Вот и размотали их немцы по отдельности, заранее выстроив именно в нужных местах очень грамотную оборонительную линию. Чему в немалой степени способствовала постоянно вёдшаяся ими воздушная разведка.

Повторения подобного печального сценария «обновлённый» Павлов, естественно, не желал. Потому и «грабил» безжалостно всех тех, кто, имея технику, никак не мог бы её применить. Так что и 4-й танковой дивизии, а вслед за ней и 7-ой из того же 6-го корпуса, вскоре предстояло остаться с гораздо меньшим количеством танков на руках.

Но зато все эти танки были бы обеспечены в полной мере, как экипажами, так и всеми потребными ресурсами, да вспомогательными подразделениями. Зря что ли именно сюда направлялись первые из 37-мм колёсных зенитных САУ на шасси ЗИС-6 и полуторки со смонтированными в их кузовах крупнокалиберными пулемётами?

Пусть пока в небольших количествах, но две батареи ПВО по 4 единицы тех и других машин обязаны были попытаться прикрыть хотя бы Т-34 на том марше, который им предстояло совершить уже после начала боевых действий.

— А чего мне говорить, товарищ генерал армии? Всё обстоит именно так, как вы сказали! Основу боевой мощи моей дивизии составляли танки КВ, которые у меня забрали. Полученные большей частью в этом месяце Т-34, экипажи освоить просто не успели. Для БТ-7 никаких экипажей мне по штату мирного времени и не полагалось иметь. Одна надежда была на Т-26, но к тем сами знаете, как нам запчасти поставляют, вот и осталось их всего 51 штука в строю! — Вскочив со стула и вытянув руки по швам, принялся самым активным образом откровенно отмазываться от всех высказанных претензий Потатурчев. Ну а кто бы на его месте не стал валить всё это дело на других или же на обстоятельства, если всё оно так действительно и было?

— Да я не судить тебя сюда приехал. Садись, чего вскочил-то. Вместе будем решать, как твою дивизию во что-то жизне- и боеспособное превращать. И перво-наперво я заберу у тебя все Т-26, — обескуражил Павлов своим заявлением генерал-майора. — Нечего им делать в одной связке с куда более шустрыми Т-34 и БТ-7. Только тормозить все остальные силы будут. Кстати, по этой же причине из всей дивизионной артиллерии оставлю тебе только новейшие 122-мм гаубицы М-30 и «Ворошиловцы» к ним в роли тягачей. Эти хоть от «тридцатьчетвёрок» на марше отставать не будут, в отличие от всех прочих.

— А как же мне… без Т-26? У меня ведь тогда вообще танкистов не останется! — нервно сглотнув, всё же уселся обратно на своё место комдив.

Всё же взять и пересадить экипажи с Т-26 на БТ-7 — не означало решить проблему. Если «обитателям» башни ни к чему новому привыкать там не требовалось, то вот механик-водитель в ответ на такой пассаж мог лишь развести руками.

И ходовая часть, и двигатель с трансмиссией у этих танков отличались столь сильно, что о переобучении на совершенно незнакомую машину за считанные дни не могло идти даже речи. Если, конечно, не имелось острого желания вскоре потерять такую машину на первом же марше.

— Будут тебе экипажи для БТ-шек. Не переживай. Из 11-го мехкорпуса получишь пополнение. Там на весь корпус всего 44 таких танка, которые на фоне всей прочей тихоходной техники, вроде тех же Т-26, смотрятся каким-то бельмом на глазу. Танки оттуда отдадим в 17-й мехкорпус, в котором только БТ и есть пока на вооружении, людей определим к тебе, а в обмен вышлем к ним своим ходом все твои тихоходы. Там они будут среди своих. Тем более что тут до их расположения рукой подать — всего-то 50 километров по шоссе от Белостока.

Дмитрий Григорьевич не просто так проворачивал подобные обмены техникой между бронетанковыми соединениями. Прекрасно понимая, что отсидеться в одной лишь упорной обороне никак не выйдет, он