Севастопольская страда [СИ] - Евгений Александрович Белогорский Страница 71

Утром 1 июля Фреттер-Пико доложил в ставку фюрера, что штурм Севастополя окончился неудачей и для взятия русской крепости необходимы дополнительные силы и в первую очередь авиация.

В ответ, генерал услышал много лестных слов о способностях генерала, но отставки, которой так боялся Фреттер-Пико, не последовало.

— Если план «Блау» будет выполнен, так как он был задуман, а успехи наших войск под Воронежем и на Дону однозначно говорят об этом, то Севастополь обречен. Наши войска выгонят русских с Кубани, Новороссийска, Туапсе и Сухуми и эта русская крепость к началу осени сама падет нам в руки. Не стоит больше тратить сил на штурм этой скалы. Организуйте её полную блокаду и пусть сидящие в Севастополе русские перемрут с голоду, как сейчас умирают в Петербурге. Создайте такое кольцо, чтобы мышь не могла проскочить в Севастополь, не говоря о корабле или самолете. Сил для этого у вас хватает, очень надеюсь, что хватит способностей — язвительно бросил своему генералу фюрер и повесил трубку.

Через день, заместитель наркома обороны Мехлис, докладывал Верховному Главнокомандующему о положении на Крымском фронте.

— Немцы полностью прекратили активные действия на всех участках фронта, товарищ Сталин, как у нас под Керчью, так и под Севастополем. Согласно сведениям от комфронта Рокоссовского, артиллерийские обстрелы города прекратились, имеются лишь спорадические перестрелки по линии фронта.

— Да, Герой Советского Союза товарищ Рокоссовский доклад нам об этом. Вы тоже считаете, что враг отказался от штурма и перешел к планомерной осаде города?

— Мы с генералом Малинным пришли к такому же мнению, Иосиф Виссарионович.

— Это хорошо, это очень хорошо, — вождь на некоторое время замолчал, а затем спросил Мехлиса. — По мнению товарища Рокоссовского, немцы попытаются удушить Севастополь морской блокадой. Ставка считает, что это нельзя допустить любой ценой и основная тяжесть по снабжению города ляжет на плечи Черноморского флота. У вас сложились неплохие отношения с товарищем Октябрьским, я бы сказал, что и определенное взаимопонимание. Как вы относитесь к тому, чтобы ещё немного задержаться в Керчи и поработать на благо общего дела?

— Вы прекрасно знаете, товарищ Сталин, что я готов сражаться там, куда пошлет меня партия и советское правительство — браво отрапортовал Лев Захарович, ничуть не кривя душой.

— Спасибо за честный ответ, товарищ Мехлис. Ставка очень надеется, что вы, вместе с командующим Крымским фронтом генерал-лейтенантом Петровым сделаете все, чтобы Севастополь не достался врагу.

— Как с Петровым, а как же Рокоссовский? — изумился Мехлис, — вы, что забираете его от нас?

— Ставка считает целесообразнее отозвать товарища Рокоссовского из Севастополя, — со вздохом произнес Сталин, — у нас есть ещё другие места, где нужны его талант и умение.

— На Дон, товарищ Сталин? — моментально спросил Мехлис, хорошо зная положение дел на Юго-Западном фронте, и не угадал.

— Нет, товарищ Мехлис, под Ленинград. Товарищ Жданов очень просил прислать его на помощь Волховскому фронту.

Даже говоря по ВЧ, Сталин старался быть лаконичным, так как не испытывал особого доверия к технике. Зная эту привычку, Мехлис не стал развивать тему разговора.

— Значит, я не увижу его и не смогу с ним попрощаться — с искренним сожалением произнес Лев Захарович.

— Я обязательно передам ему ваши слова, а пока у меня к вам ещё один вопрос. Как вы относитесь к введению в Красной Армии погон?

— Погон? — удивленно переспросил Мехлис. В этот сложный для страны момент, он меньше всего думал об изменении воинской формы. Тем более об офицерских золотых погонах.

— Да, погон. Они больше ста лет просуществовали в русской армии, как у простых солдат, так и у офицеров и генералов. Как ваше мнение по этому вопросу?

Хорошо зная, что Сталин зря никогда не задает вопросов и, уловив некоторую теплоту в голосе вождя, Лев Захарович моментально сориентировался.

— Конечно, этот вопрос требует всестороннего изучения, ведь погоны у рабочего класса и крестьянства всегда ассоциированы с офицерством, — комиссар сделал значимую паузу, — но если за этими погонами стоит столетняя история русской армии, почему бы не взять из неё все лучшее и не использовать это на благо советскому народу. Тут есть над, чем подумать товарищ Сталин.

— Мы тоже считаем, что тут есть о чем подумать, товарищ Мехлис. Успехов вам, до свидания — вежливо попрощался вождь.

Поздно вечером этого дня, транспортный самолет доставил в Москву генерал-лейтенанта Рокоссовского, которого сразу же отвезли на прием в Кремль. Шел второй год войны.

Конец.