Грёзы о будущем - Дмитрий Филичкин Страница 70

оказались его старые армейские жетоны. Павел провёл пальцами по дюралевой «медали». Если всё было верно, своими действиями он спас напарницу. Дану. Чуть не умер в процессе и впал в кому на долгое время. Даже спустя столько времени – долг и честь оставались с ним рядом, хоть он уже и не являлся военным. Отец, если бы он был жив, мог бы гордиться своим сыном. Надев жетон, он залез дальше в коробку и достал фотографию.

На немного смятом снимке была изображена его команда и он с ними. Тех времён, когда мужчина ещё состоял в спецназе. Здесь они были в форме, помоложе, в армейском снаряжении на фоне Ливийской пустыне.

Когда Павел смотрел на все эти улыбающиеся лица и вспоминал своих старых товарищей по команде его захватывала ностальгия. То как они вместе болтали, травили байки, шутили, делились своими хобби, строили планы на будущее, обсуждали пенсию. Даже участвуя в конфликтах, они старались думать о хорошем. А потом все эти хороши воспоминания таяли как снег, уступая место грусти. Командир его отряда всегда находился на взводе и в один прекрасный день сказал ему:«Паш, мы не вернёмся домой».

И он оказался прав. Солдат остаётся солдатом. Как бы он ни был подготовлен, он никогда не станет бессмертным.

С развитием технологий, скачок произошел и в военной промышленности. Злая ирония. Беспилотник, которого они приняли за птицу, поставил точку в жизни его отряда, когда те сопровождали конвой с припасами.

Тогда Павел выбрался из-под обломков машины и обнаружил, что остался единственным выжившим. Все кого он знал, погибли при взрывах бомб, которые сбросил беспилотник, остальные, кому удалось пережить налёт, скончались в муках от ран. Лишь ему одному удалось чудом уцелеть. Судьба.

Злая ирония и сейчас уготовила ему свою роль, раз не забрала к себе, к остальным парням на тот свет.

Павел отложил фотографию и достал небольшую фигурку. По молодости он занимался резьбой. Это была обычная фигурка Совы, ничего особенного. Но она нравилась его девушки. Её звали Анастасия. Она была прелестной красавицей, доброй и чуткой, весёлой, хоть местами простоватой и ранимой. Но он любил её. Любил всем сердцем. Он хотел сделать ей предложение, когда вернётся. Но…

Этого так и не случилось. Пьяный водитель не остановился, даже когда горел для него красный свет. Те повреждения, которые она получила в ходе аварии, оказались несовместимы с жизнью. Врачи сделали всё возможное.

«Судьба», – повторил он себе.

Павел поставил фигурку рядом с фотографией.

Все люди, что были ему дороги, уходили из его жизни, один за другим. Сначала родители, ушедшие из-за старости, потом сослуживцы, затем любимая девушка.

Он ненавидел судьбу.

Когда К-16 заинтересовались им, он согласился не раздумывая. Исчез со всех радаров, покончил со своим прошлым и стал агентом на их службе. Моргунов не желал, чтобы судьба диктовала ему свои правила, он хотел начать новую жизнь. Забыть всё и попробовать с чистого листа… Но видимо, прошлое продолжало преследовать его.

Откинувшись на подушку Павел посмотрел в потолок, затем закрыл глаза. Усталость навалилась на него тяжёлым грузом. Воспоминания болезненно резали разум, но вскоре он смог уснуть и погрузился в безмятежный в сон…

Несколько недель спустя

С каждым днём ему становилось всё лучше. Он потихоньку вставал на ноги, начинал тренироваться, принимал лекарства и ел. Смотрел на фотографии, читал отчёты от Организации и листал новости о последних событиях, чтобы быть в курсе. Павел жадно впитывал каждый клочок информацию, так, как никогда не делал это в своей жизни.

В один из дней, Маккормак сообщил ему новость лично.

– Павел, как ты? – раздался голос в телефоне.

– Не считая ноющих старых ран, в целом ничего.

Павел тем временем брился стоя перед зеркалом в ванной комнате.

– Это хорошо… у меня есть новости. И они не очень радостные.

– Я должен быть удивлён?

– Это насчёт девушки, которая была под твоим присмотром - Дана. Она… пропала.

В этот момент его рука дрогнула и лезвие бритвы вошло чуть глубже в щеку. Он даже не сразу почувствовал боль, после чего отложил бритву и промыл порез.

– Пропала? Как? И когда?

– Мы не знаем точно, Марк сейчас занимается её поисками. Снарядили поисковый отряд агентов. Александр и Эмми тоже будут в нём. Я знаю, что тебе сейчас тяжело и из всех Наблюдателей…

– Только мне вы можете доверять, я прав?

На той стороне трубки послышался тяжёлый вздох.

– Ты абсолютно прав. Но я знаю о твоём положении. Поэтому не хотел тебя привлекать для такого дела.

– И всё-таки, вы решили набрать меня лично.

– Да. Хотел дать тебе выбор.

– Я… понимаю о чём вы говорите.

– Если тебе нужно время подумать, только скажи.

– Нет, – решительно ответил Моргунов, – я участвую в поисковой операции. Можете на меня положиться.

– Тогда будь готов.

Они закончили разговор и Павел отложил телефон в сторону, после чего провёл рукой по щеке. Ещё один шрам в копилку к итак уже большому количеству. Ничего не изменилось.

Но он знал, что должен сделать.

Выйдя из ванной мужчина подошёл к столику и взял фотографию с него, а затем сел на край кровати. На какой-то момент, он даже и сам не знал, зачем всё это делает. Изначально у него была чёткая цель и после того, что с ним произошло, он на какой-то момент выпал из реальности. Работа всё ещё не завершена… но что-то внутри него треснуло, надломилось. Старый груз вины тяготил его.

И тогда он понял, почему всё это время пытался спасти, Ди. Нет, не только потому, что она была его напарницей. Ни из-за любви, упаси боже. Нет, всё было гораздо проще.

Павел отложил фотографию и стал собирать вещи. Он достал свой старый добрый пистолет и проверил затвор.

Его желание было лишь одно.

Искупление.

И он сделает то, что должно.

29 апреля.

13:00

Эмпайр-Стейт-Билдинг.

Совет Конгломерата.

– Чёрт бы их побрал…

Гарри стучал пальцами по лакированному столу и недовольно ворчал. Он чертовски нервничал. А когда он нервничал всё вокруг начинало его раздражать. Не считая него, в помещение находились ещё Эрасто и Анджело. Чжан находилась в Гонконге, скорее всего, опять занималась какой-нибудь фигнёй, веселилась с молодыми парнями или проверяла свои лаборатории. Или обжималась с