Туманная река 5 - Владислав Викторович Порошин Страница 7

— Здравствуйте, извините, вы — Варвара Петровна Игнатьева? — спросил он, топчась около дверей, что вели в сени.

— Я сегодня не принимаю, — буркнула знахарка.

— У нас сегодня профилактика, — поддакнул я. — Травили клопов, тараканов, крыс, мышей и прочих паразитов. Так что приходите завтра, а ещё лучше через неделю. А вдруг само рассосётся?

— Извините, забыл представиться, — снова замялся студент. — Меня зовут — Вячеслав Савков. Я служу в аналитическом отделе КГБ и у меня к вам не совсем обычная просьба.

«Мать твою, КГБ только здесь не хватало, — пробурчал я про себя. — Неужели сейчас прицепятся к тому, что Варвара Петровна числится медсестрой в „Красном текстильщике“, а на работе не появляется? Кстати, по тому и не появляется, ибо дома трудится в поте лица. И всех женщин и девушек фабрики обслуживает здесь на дому, лечит их разные женские хвори, как и жену товарищи директора».

— КГБ? — удивилась знахарка и заметно стушевалась.

— В чём дело? — я встал из-за стола. — Я — олимпийский чемпион по баскетболу. Я знаком с членами нашего советского правительства. И ответственно заявляю, что Варвара Петровна никаких советских законов не нарушает. И родственников за границей тоже не имеет.

— Вы меня неправильно поняли, — робко кивнул студент из КГБ. — Можно мне войти?

— Проходите, садитесь чай пить, — пролепетала знахарка.

— Будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях, — проворчал я, присев обратно.

Савков же тем временем снял пальто и зимние ботинки и, взяв в руки папочку, проследовал к столу. Я нервно погладил кота Парацельса, которого наши человеческие хлопоты не волновали и который продолжал лакать из блюдца молоко, глянув на гостя всего лишь одним глазом. А студент из ГКБ выложил на стол нечто вроде шарады. Это был листок, полностью разрисованный крохотными колёсиками: двенадцать рядов по восемь колёс каждый. И если к ним внимательно приглядеться, то некоторые спицы нарисованных колёс были слега подтёрты, то есть выглядели как пунктирные линии. И я даже подумал, что из этих 96 колёсиков нет ни одного похожего.

— Это что за угадай мелодию? — пробурчал я. — Если это кроссворд то, где нумерация, где текстовые загадки? Куда буквы-то вписывать?

— Я сейчас всё объясню, — улыбнулся очкарик. — Здесь 96 круглых знаков. И я вас прошу, Варвара Петровна, чтобы вы подчеркнули те из них, которые вам покажутся наиболее горячими.

— У вас, что там в КГБ — новая реформа? — хмыкнул я. — Заняться нечем? Всех шпионов, фарцовщиков и цеховиков переловили?

— Интересное задание, — произнесла знахарка и положила свою горячую ладонь на мою пятерню, чтобы я не наделал глупостей. После чего она принялась водить своей левой рукой над листком.

— Ладно, коли вы принесли сюда настольный вариант «Поля чудес в стране дураков», то я тоже хочу принять участие в эксперименте, — прошипел я.

— Как вам угодно, — улыбнулся студент и вытащил из папки второй подобный лист бумаги.

— Вот так, дорогой Парацельс, люди и с ходят с ума, — шепнул я коту и взял в руки простой карандаш.

И первым моим желанием было подчеркнуть абсолютно все знаки, потому что нарисованные колёсики не могут отличаться один от другого по температуре. У них всех по законам физики должна быть температура окружающей среды. У Варвары Петровны в светлице было примерно 25 градусов Цельсия, вот и у кружочков должно было быть 25 градусов выше нуля. Но вдруг я провёл рукой над первым рядом и мне показалось, что два колёсика были более теплыми, чем остальные шесть. Тоже самое я проделал и со вторым рядом. И в нём одно нарисованное колесо буквально обожгло мою ладонь.

— Чёрт! — выкрикнул я, напугал кота и уронил карандаш на пол. — Это что за чертовщина? — пролепетал я в следующую секунду.

— Действительно — это очень странные рисунки, — поддакнула знахарка. — Вот эти наиболее горячие.

Она подчеркнула пять разных кружков. И я, последовав примеру Варвары Петровны, подчеркнул другие пять кружков, которые и в самом деле обжигали ладонь.

— Очень хорошо, — вдруг разволновался студент из КГБ. — Это тест Мессинга. Я вас поздравляю, вы оба обладаете хорошими паранормальными способностями. Я начиная с понедельника объехал с десяток гадалок, знахарей и целительниц, и вы первые прошли тест на все 100 процентов. Кто-то кое-что угадывал, кто-то врал, что сегодня не тот день недели, что не та фаза Луны. Но таких результатов не было.

В подтверждении своих слов он вытащил из папки два трафарета, выполненных их кальки, и наложил их на наши тесты. И подчёркнутые нами колёсики полностью совпали с вырезанными в трафарете отверстиями. Знахарка Варвара Петровна подозрительно покосилась в мою сторону. Возможно, она даже не подозревала, что я тоже кое-чем подобным владею. Про множественные видения туманной реки и встречи с повелительницей потустороннего мира Марой лично я никому ничего не рассказывал.

— Спасибо за тест, — улыбнулся я и пожал руку студенту. — Очень было познавательно. Приезжайте ещё. А теперь время позднее. Мне ещё в конец улицы домой топать, я там комнатушку у бабушки одной снимаю. Завтра рано утром в школу, я там физруком физручу. Да и вам, наверное, завтра утром на службу. Спасибо, до свиданья, пишите письма мелким почерком.

— А я никуда не спешу, — заупрямился очкарик. — То, что я вам сейчас расскажу, является государственной тайной.

Студент выложил из папки на стол ещё три листка, и это были не тесты на внимательность и сообразительность. На первом листке было написано: «Игорь Васильевич Курчатов», на втором: «Иван Исидорович Гвай», а на третьем: «Вениамин Исаакович Вайнц». Далее шло описание смерти этих учёных мужей. Я очень быстро пробежал текст глазами и понял, что эти смерти во многом схожи.

— Это, — очкарик ткнул пальцем в бумаги, — доказательство работы вражеских спецслужб, которые каким-то невообразимым способом научились задействовать нечистую силу. Если так дело и дальше пойдёт, то империалисты перебьют всех наших ведущих учёных и инженеров. Поэтому мне нужны люди, которые смогут противостоять нечистой силе. Пока в моей команде я и многоуважаемый Вольф Мессинг.

«Господи Боже мой,