Беглец. Бегство в СССР. Часть 1 - Влад Радин Страница 7

от общественного мнения и прочую хуе@нь! Им это условия позволяют. А нам не позволяют. Поэтому власть на Руси всегда была, есть и будет монолитом. Безо всяких там разделений и подразделений! Так было и при царях, и при генсеках, так есть сейчас. И любое, понимаешь любое общественное мнение власти глубоко пох@ю! А как только власть на Руси начинает прислушиваться к этому самому общественному мнению, так из неё сразу дух вон! Такую власть у нас не уважает даже последний забулдыга. Вон царя Николашку, как только в последнее время оправдать не пытаются! А всё равно народ его, как считал слюнтяем и подкаблучником, так и считает. А Горбачёв? Ты о нём хоть одно доброе слово хоть от кого- ни будь слышал? И про Никиту — кукурузного! А вот Сталина, который этих самых мужичков — богоносцев без счёта закопал, воскресни он сейчас, потомки этих самых закопанных, на руках в Кремль внесут!

— Это всё интересно, конечно, — перебил я Медведева,- только я не пойму какое отношение эти ваши безусловно любопытные рассуждения, имеют ко мне?

— Не перебивай,- рыкнул на меня генерал,- тебя, что не учили в детстве не перебивать старших? А отношение имеет самое прямое. И ты сейчас это поймешь.

Медведев вытащил из пачки очередную сигарету, прикурил её и докурив примерно до половины продолжил:

— Так вот власть — это монолит. Монолит, которому пох@ю мнения и замечания таких букашек как ты и тебе подобных. Все решения власть принимает, только исходя из своих собственных интересов. И если такое решение принято, оно должно воплощаться в жизнь во, что бы то ни стало. И не важно является оно правильным или ошибочным, и так же не важны все те издержки к каким может привести это решение. Потому, что отказ от решения, да ещё и под влиянием так называемого «общественного мнения», разрушает монолит власти, наносит ущерб её престижу. А так и до хаоса не далеко. А хаос на Руси всегда дороже обходится, чем даже самая свирепая власть. Понял меня Соломатов? И народ наш — это прекрасно понимает. Вот почему он преклоняется перед самой жестокой властью и любит её. И презирает всяких там, слабаков и болтунов, которые хотят осчастливить его свободой. Не нужна русскому человеку свобода! Ему власть нужна, такая, что бы никакого сомнения в самой себе не испытывала! Вот положим прощу я тебя. И, что? А то, что ты первый, после всего этого, меня презирать будешь!

— А вам так важно. Моё мнение? Мнение букашки? — спросил я генерала.

— Мне на него наср@ь! Но я власть! И если я сегодня уступлю в чём-то, дрогну, проявлю слабость, то завтра, ты и подобные тебе меня на вилы подымут. И будут правы, как ни странно. Ну, что доходчиво я всё тебе объяснил? Или есть ещё какие вопросы?

— Доходчиво, очень доходчиво. Спасибо вам, товарищ генерал- лейтенант. Вопросов больше не имею,- ответил ему я,- кроме, пожалуй одного. Что будет со мной?

— С тобой? С тобой ничего не будет. Пока во всяком случае. Убивать я тебя не стану. Не надейся. Ты это сделаешь сам.

Я поднял на Медведева удивлённый взгляд, хмыкнул и произнёс:

— Вообще то я не собираюсь этого делать. И даже больше. Я с трудом представляю себе те обстоятельства при которых я решился бы на такой шаг.

— Ну значит надо помочь тебе. Создать такие обстоятельства. Что бы ты понял, что иного выхода у тебя просто на просто нет. Я тут изучил ту информацию о тебе, которую добыли мне мои орлы, и уверен, что создать такие обстоятельства мне вполне по силам. Конечно ты не мажор какой — ни будь, но за последние несколько лет привык к определённому и, что главное стабильному уровню достатка, ты пользуешься определённым успехом у женского пола, а это согласись тоже влетает в копеечку, и вот представь, что ты в одночасье, вдруг, потеряешь все свои источники дохода. Абсолютно все! Представил себе?

— Меня, что больше не возьмут на работу ни в один банк?- поинтересовался я.

— Какой банк?Тебя не возьмут на работу никуда. Даже в самый задрипанный сельский магазин грузчиком. Абсолютно никуда. Я могу сделать так, что ты окажешься полностью вычеркнутым из этой жизни. Поверь, такие возможности у меня имеются. А если ты задумаешь скрыться, то совершенно случайно в твоей квартире найдут граммов триста героина, а в довесок пару стволов, на каждом из которых будет висеть дюжина трупов. Могу вообще обеспечить эксклюзивные услуги. Скажем пистолет с дарственной надписью Хаттаба или Шамиля Басаева. Так, что долго ты не пробегаешь. К тому же ты не урка. Связей в криминальном мире не имеешь. Как не имеешь и опыта жизни в подполье. Так, что если вздумаешь навострить лыжи, то тебя мигом изловят, а дальше ты отправишься на зону лет так на пятнадцать — двадцать. А может и на больший срок. Нет, конечно ты можешь попытаться сбежать не легально за границу, как Остап Бендер. И кто знает может тебе и повезёт при не легальном переходе границы. А может и нет.

Я смотрел на ухмыляющееся лицо Медведева и понимал, что он свято верит, во всё то, что только излагал мне. Во всю эту ересь и весь этот бред. Но так же я понимал и то, что у этого мерзавца хватит пожалуй и желания и ресурса, что бы реально основательно подпортить мне жизнь, если вообще не сломать её. И видимо мне не так просто, будет выпутаться из этой ситуации.

— Кстати,- продолжил Медведев,- очень не советую обращаться за помощью к своим дружкам. А то и у них могут появится проблемы разного рода. И совершенно внезапно! Представь себе, такое тоже возможно. Внезапное появление проблем всякого рода, совсем, как у тебя сейчас! Ну, что уяснил диспозицию?Или тебе разжевать её ещё раз?

— Уяснил, — ответил я и поднявшись со стула, спросил,- я могу идти?

— Можешь идти,- и Медведев махнул мне рукой,- дорогу обратно найдёшь? А то смотри. Я могу приказать Хижняку и он тебя довезёт до самого дома.

— Не волнуйтесь найду, не маленький,- ответил я ему и добавил,- премного благодарен вам за вашу доброту.

* * *

Оказавшись на улице, я поёжился ощутив порыв ледяного январского ветра, гнавшего по тротуарам снежную пыль. Подняв воротник куртки я оглянулся по сторонам и пошёл в том направлении, где