Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов Страница 67

важна. Сколько раз от женщин слышал: тесто не поднимается. Тут, смотрю, все поднимается: секрет люди знают. Меню интереснейшее: вот она вам, старорусская кухня, и не в книжных страницах спрятанная, а на столе, реально. Всю жизнь мечтал попробовать «поросенка верченого». Как можно запечь порося на вертеле? Сгорит, и все дела, а внутри сырым останется. Поросята у Пантюховых пока что не водятся — вертели какую-то антилопу. Старший режет ее с боков ломтями, нож, как у маньяка, мелькает, шинкует, тонкие пласты валятся, а внутри ни грамма кровинки, один сок. В чем секрет?

Мы не совсем на халяву сели: выставили на стол стеклянную банку. По дороге заехали в церковь. Ковырнули наш схрончик, решили чего вкусного прихватить детям. Крышку подняли (не скажу где), а в кормушку-то залезали. Ну гады! Хорошо, что патроны двенадцатого на месте. Глянь, а тут лежит записочка — листок из Серегиного блокнотика: «Были с шерифом, забрали немного для Пантюховых, Кордон». Ладно, думаем, это приемлемо. Потом смотрим, сверток какой-то. На нем еще одна записочка лежит. Да тут у нас прямо сервер файлообменный получается! «Был Уксусников, пополнил припасы вложением от имени Пантюховых». Подарочек. Значит, шериф еще раз сюда мотался, тихушник. Своей жизнью живет… Гоблин сверток осторожно развернул, а внутри тонкие плети вяленого мяса, да со специями-травками. Заточили быстренько один кусок на двоих у машины — да матушки мои, вкуснятина-то какая! Дикая вещь. И хранится вечно. Двое Пантюховы от собственного продукта отказались, смотреть на него уже не могут. Взяли мы банку абрикосового варенья и поехали, размышляя — вот ведь славный получился у нас «сталкерский тайничок»: заходи кто хочешь, бери что хочешь.

Детвора опять вокруг Гоблина, женщины снуют, приносят, протирают. Девчонки хихикают у дверей, заглядывают. Хорошо-то как. И тут в залу вошла одна девица с чайником, посмотрела на меня мельком… — у меня по сердцу сразу волна и прокатилась, дыхание сперло, хорошо, что говорить ничего не надо. Как из сказки народной — стройная, ладная, коса до пояса, а глаза… Пропадай, Кастет, если дураком будешь! Да как зовут-то ее?!

И не спросишь впрямую: очко мешает. Не, я нарваться, если что, никогда не боюсь, но сейчас не тот случай, не за нос битый переживаю, но за репутацию. Отсекут девку запретом — и хрен я когда на Кордон заеду. Мужчины серьезные за столом, народ весьма специфичный, со своими понятиями. Если они, к примеру, староверы, по аналогии с сотниковскими, то могут и заблокировать любопытного оболтуса наглухо за неразумность.

— Простите, хозяева, покурить пойду во двор, ненадолго, — я встал из-за стола, уже боком поймав недоуменный взгляд Гоба: в группе сталкеров курящих нет.

На улице пацанва бесится, лишь один от них далеко стоит, у самого проселка, грустит с завистью на лице. Ух ты, на фишке малой трудится, значит, — трассу «кордоньеры» постоянно секут, пока дети на улице. Это системно, это заставляет уважать. Колонисты завтра же начинают строить ворота на проселке: больше им прятаться не надо. Еще в машине Гоблин посоветовал Пантелею Федоровичу ставить шлагбаум не сразу на повороте, а уже по дороге к Кордону. По-моему, правильно. От домов машину на трассе не услышишь, лес все звуки гасит, разве мощный дизель появится. Круглосуточно там человека держать нереально. Пусть принудительно стопятся на полпути, в лесу, когда непрошеного гостя уже засекут по звуку, а не заранее прыгнет он тихим десантом у поворота, с коварными целями.

А вот и мой знакомец — экий же волосан славный.

— Слышь, брат, ты это, — поймал я его за руку, — скажи дяде, что за девушка такая… ну эта, с огромной косой и в синем платьице с горошком, а?

— Так то Олька! — ни на секунду не задумался хулиган. — Сестра Антохи. Вредная, гадюка, вчера мне подзатыльник дала ни за что. А че, поиграть с ней хочешь?

Я аж поперхнулся собственной слюной! Кхе-кхе… Фуж ты, на… Ступил.

— Не играет Олька с нами, гордыя оне, — деловито пояснил волосан. — Дай еще гильзу — враз познакомлю!

— Да не… это че, это ведь просто спросил, — стыдливо заюлил я. Нормально так поговорили! Еще только покраснеть не хватает на глазах у ребенка. — Я потом. Потом-то познакомишь, только чтобы никому более про то не сказать?

— Целый патрон дашь, — деловито объявил бесенок.

Нет, брат, вот патрона я тебе точно не дам. Ты его сразу на печку, да развернешь в сторону тылов своей бабки. Ни за что тебе подзатыльник дали… Ну-ну.

— Давай так. Я тебе губную гармошку привезу. Идет?

А как же!

— Тебя звать-то как, брат?

— Дык Генаша, как же еще, — улыбнулся маленький бандит.

— Ну по рукам, Генаша!

После трапезы посмотрели Кордон внимательно. Задворки большие, пока делового немного, но много разметки под проекты. Одна из женщин Кордона — ботаник по специальности, собирается поставить тут теплицы в ряд, проращивать там всякие культуры, редкие и не очень. Наверное, это Замку будет интересно. Агрономша у нас есть — страшная, кстати, — но параллели тут никак не повредят. Там — производство, здесь — типа наука. А в этом месте собираются делать рассадник перепелячий! Неужели этих птах можно наловить да одомашнить? Пока мне не верится. Но яйки у перепелов вкусные, диетические. Ладно, кордоньерам виднее, лесники все-таки.

Пантелей Федорович все показывает, не скрывает. На Гоблина Пантюхов смотрит как на гоблина, но тот привык к такому. Ко мне же относится вполне уважительно, особенно после того, как узнал, что я еще и автомеханик. Хитрый вождь, аккуратненько так уминает сталкеру-механику в башку ненавязчивую такую просьбочку: добыть ему для Кордона мобиль, хоть какой. А что, вариант неплох. Организую — и стану завидный жених. Надо с Сомовым посоветоваться по теме.

За огородами и разметками под загоны, теплицы и питомники высится густой лес, две тропки пробиты в разные стороны. Именно пробиты — работа Смотрящих. Одна, как мне объяснили, выходит на группу лесных озер, другая идет к речке Листвянке и далее вдоль нее выходит к Волге. Выход к реке прямо из леса, с воды никак не разглядишь. Тема интересная — считай, что у Кордона имеется дорожка отхода, осталось только лодки припрятать. Есть звериные тропы, но там в рост человеку порой и не пройти.

Уже перед отъездом сели сверять самодельные карты и кроки. Ненамного расширилась куцая наша карта, но все же подвижка есть. Вот известные дороги — сначала ножкой буквы «Т» от замка идет грунтовка к перекрестку, там «перекладина» — длинная дорога, параллельная Волге. Левая, северная половинка перекладины пока короткая, но