Коммерсант 1985 - Андрей Ходен Страница 65

Не терять себя.

Главное: я не один. И это меняет всё».

Он закрыл тетрадь, убрал в ящик стола. Рядом с монетой. Рядом с конвертом.

Пусть лежат. Напоминают.

Он подошёл к окну. За окном было серое, зимнее утро, но в этом серебристом свете уже чувствовалось приближение весны. С крыш капало, снег оседал, дороги стали мокрыми и чёрными.

Где-то далеко, в другом конце города, в тишине кабинета с зелёной лампой, некто закрывал синюю папку и ставил дату на новом отчёте. «Объект 84-К. Фаза 1 завершена. Фаза 2 инициирована. Протокол "Зеркало" в активной стадии. Рекомендовано: усилить давление через объект "Волков" для проверки границ устойчивости».

Наблюдатель смотрел в окно на ночной город, на редкие огни, на снег, падающий на крыши. Потом перевёл взгляд на синюю папку, на фамилию, выведенную каллиграфическим почерком.

— С новым годом, коммерсант, — одними губами произнёс он. — Посмотрим, сколько ты выдержишь, когда ставки вырастут.

Он выключил свет. Тишина стала абсолютной.

А в общежитии на Машиностроителей Максим Карелин стоял у окна и смотрел на просыпающийся город. В кармане у него лежала новая монета — на удачу. В сердце — тепло от вчерашнего вечера. В голове — планы на будущее.

Он знал, что война не закончена. Знал, что Сомов и Волков вернутся. Знал, что система не прощает тех, кто посмел ей перечить.

Но теперь он знал и другое.

Он не один.

А значит — у него есть шанс.

В комнате зашевелился Сергей, сел на койке, потёр глаза.

— Ты чего не спишь? Рано же.

— Думаю.

— О чём?

Максим повернулся, посмотрел на друга. На его взлохмаченные волосы, на счастливое после праздника лицо. Улыбнулся.

— О том, что всё будет хорошо.

— А, — Сергей зевнул. — Это мы и без тебя знаем. Ты лучше скажи, Лариска когда придёт? Она обещала блины принести.

— Обещала — значит, придёт.

— Ну и ладно. — Сергей снова лёг, натянул одеяло до подбородка. — Тогда я ещё посплю. А ты думай дальше. Ты у нас главный мыслитель.

Максим усмехнулся. Подошёл к столу, взял тетрадь, открыл на чистой странице.

Написал:

«1985 год. Точка опоры найдена. Дальше — только вперёд».

И поставил дату.

1 января 1985 года.

За окном падал снег. Где-то вдалеке гудел трамвай. Жизнь продолжалась.

А в кармане у него лежала монета. Пять копеек. Та самая, с которой всё началось.

И новая, которую он положил туда вчера — на удачу.

Два начала. Одна жизнь.

И впереди — целый год. А может, и больше.

Он закрыл тетрадь и посмотрел на спящего Сергея. На стене висела их старая фотография — ещё с первых дней, когда они только начинали. На ней они улыбались, не зная, что их ждёт.

Теперь знали.

И это знание делало их сильнее.

Конец первой книги

Он уже почти заснул, когда в дверь постучали. Тихо, но настойчиво. Сергей даже не шелохнулся — спал как убитый после вчерашнего. Максим встал, накинул пальто поверх майки, подошёл к двери.

— Кто?

— Открывай, коммерсант. Свои.

Голос был незнакомым, но интонация — та особенная, уличная, с лёгкой хрипотцой и усмешкой — заставила Максима напрячься. Он открыл.

На пороге стоял Витька. Всё та же "аляска", всё та же шапка-ушанка, только лицо осунулось, под глазами — тёмные круги. В руках он держал свёрток, перевязанный бечёвкой.

— Не ждал? — усмехнулся Витька, но усмешка вышла кривой. — Пустишь? Замёрз я на лестнице дежурить.

Максим посторонился. Витька вошёл, оглядел комнату, спящего Сергея, ёлку, остатки застолья на столе.

— Гуляете, значит. Победители. — Он сел на табурет, положил свёрток на стол. — А я вот… в бегах.

— Что случилось? — Максим сел напротив.

— Сомов твой, полковник, он не только на тебя зуб точил. Он и мою контору прижал. Третьего дня наехали, склад накрыли, товар изъяли. Хорошо, я через чёрный ход ушёл. — Витька достал пачку "Мальборо", закурил, не спрашивая разрешения. — Теперь я вне закона. В розыске, можно сказать.

— Зачем пришёл?

— А затем, что ты мне должен. — Витька посмотрел на него в упор. — Помнишь, пять процентов с каждой точки? Я тебе тогда информацию дал, тетрадки, всё как договаривались. А теперь я на дне. И мне нужна помощь.

Максим молчал. Витька был прав. Информация, которую он тогда получил, спасла Сергея, помогла уничтожить Полозкова, дала козыри против Сомова. Долг был.

— Чем помочь?

— Пересидеться надо. Неделю, может, две. Есть у меня одна хата на окраине, но туда могут выйти. А у вас в общаге — тихо, никто не ищет. — Витька обвёл взглядом комнату. — Место есть? Я неприхотливый.

Максим посмотрел на Сергея, на его спокойное, безмятежное лицо. Впустить Витьку — значит рисковать всем. Дружбой, "Диалогом", безопасностью. Но не впустить — значит предать того, кто когда-то выручил.

— Есть раскладушка в подсобке "Диалога", — сказал он наконец. — Там тепло, продукты есть. Никто не найдёт.

Витька кивнул, затянулся глубоко, выпустил дым к потолку.

— Спасибо, Карелин. — Он встал, взял свёрток. — Я не забуду.

— Подожди. — Максим достал из ящика тот самый конверт с деньгами, которые ему дал Волков и которые он так и не потратил. Протянул Витьке. — Держи. Пригодятся.

Витька посмотрел на конверт, потом на Максима. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Ты с ума сошёл? Это же твои кровные.

— Не мои. — Максим покачал головой. — Грязные. Пусть хоть на доброе дело пойдут.

Витька взял конверт, сунул во внутренний карман. У двери обернулся.

— Ты знаешь, Карелин… я думал, ты как все. Схему обкатал, бабки зашиб, забудешь, кто тебе помогал. А ты… — Он не договорил, махнул рукой. — Ладно. Бывай.

Дверь закрылась. Максим постоял немного, потом подошёл к окну. Внизу, в сером предрассветном сумраке, мелькнула знакомая фигура и растворилась в подворотне.

Он вернулся в койку, лёг, закрыл глаза. Сергей всхрапнул во сне и перевернулся на другой бок.

За окном светало. Где-то далеко, в том самом кабинете с зелёной лампой, некто ставил новые галочки в синей папке. А здесь, в промёрзшей общажной комнате, двое бывших компаньонов делили последнее, и один из них уходил в ночь, унося в кармане конверт с грязными деньгами, которые стали чистыми, потому что пошли на спасение человека.

Максим уснул с мыслью, что справедливость — странная штука. Иногда она приходит не в форме победы, а в форме правильного выбора.

И этого достаточно.