Старая гвардия 2 - Валерий Александрович Гуров Страница 58

— Потом разберёмся, — отрезал я. — Сейчас слушай.

Напарник замолчал, старательно фокусируясь только на мне. Вот и молодец.

— Свяжись с Виталием. Пусть пришлёт людей и заберёт машины. «Гелик» и «Теслу».

Денис кивнул, всё ещё тяжело дыша.

— А сам свози Макса в медпункт. Пусть нормально посмотрят руку, наложат швы, если нужно. Медики есть медики, им виднее. Обратно проводишь тоже.

— Понял…

— Я пока поговорю с Давидом, — добавил я.

— Ладно… только из-за уважения к вам…

Дэн развернулся к Максу, а я вернул свое внимание на Давида.

— Пойдем-ка поговорим, пацан.

От автора:

Он погиб, спасая детей от пожара, а очнулся в 1916 году. В эпохе на краю революции и гражданской войны. До революции — несколько месяцев, а до справедливости — один шаг…

https://author.today/reader/547266/5166328

Глава 23

Я отвёл Давида к машине, подальше от стеклянных витрин ресторана, где всё ещё мелькали любопытные лица сотрудников. Спорткар стоял под фонарём, ярко-красный, низкий, с агрессивной мордой, будто и сам собирался броситься в драку.

Я развернул Давида к себе и посмотрел в глаза.

— У меня очень большие вопросы к твоему поведению, — холодно произнёс я. — Ты вообще понимаешь, что из-за твоей дурости могли погибнуть люди?

Давид даже не отвёл взгляда. В его глазах мелькнуло только раздражение от того, что его отчитывают.

— Да ладно, чё ты… — протянул он, скривив губы.

— Накладно, — перебил я. — Ты видел руку Максима? Если бы удар пришёлся на сантиметр выше, задело бы артерию. Знаешь, что было бы? Он бы истёк кровью за несколько минут. Такой вот здоровый молодой парень просто бы умер. Просто потому, что закрывал тебя, пацана, а ты решил поиграть в крутого перед камерой.

Давид фыркнул и пожал плечами.

— Не нравится — катись на все четыре стороны, — сказал он почти лениво. — Ему за это бабки платят, и бабки хорошие. Он знает, чем рискует.

Я говорил всё это только потому, что видел его тогда в спортзале, и надеялся, что сумею достучаться и теперь. Но сейчас вдруг понял, что это очевидно давно: для Давида человеческая жизнь — расходник. Как строка в бюджете, ну или опция в договоре. Он делил людей просто и удобно: есть он, есть такие, как он, и есть остальные — охрана, водители, обслуга. Макс, Денис — для него это были не люди, а функции.

— Тем более, я его уволил нахрен, — усмехнулся Давид. — Пусть теперь идёт работать в супермаркет на кассу, вот там и будет целее. А тебе, дед, тоже что-то не нравится? Так катись вместе с ним.

Он сказал это невозмутимо, даже с лёгкой улыбкой. Слишком уверенный, защищённый деньгами, связями, фамилией. А сам — просто мальчишка. В девяностых таких быстро ставили на место, иногда словами, иногда иначе. Сейчас же времена были другие, но вот глупость человеческая — та же.

Разговором здесь было не пробиться. У Давида в голове словно всё запенили сплошной слипшейся массой из понтов, денег и ощущения безнаказанности. Ну и что, неужели нет средств, ничего нельзя сделать? Ведь он меня просто не слышит.

Да нет. Просто иногда мозги вправляются только через тело.

Я коротко, как показывали ещё в училище, ударил его под дых. Воздух из него вышел сразу. Давид согнулся, схватившись за живот, глаза округлились от неожиданности. Спорткар за его спиной мигнул фарами, будто удивился вместе с хозяином.

Я подождал, пока он выпрямится, поймает ртом воздух и снова сможет смотреть на меня.

— Слушай внимательно, — заговорил я. — Это был первый и последний раз, когда по твоей глупости пролилась кровь. В следующий раз я просто не встану между тобой и ножом.

Я говорил ровно, как на построении, когда объяснял матросам, что такое дисциплина и почему она спасает жизнь. Давид смотрел на меня уже иначе. Не с уважением — до этого ему ещё расти, но и прежней самодовольной усмешки теперь не было.

Он ещё не до конца выпрямился после удара, когда снова попытался взять верх хотя бы голосом. Дыхание у него было сбито, но самолюбие — нет.

— Да я тебя на хрен уволю, — выдохнул он, с усилием выпрямляясь и торопясь задрать подбородок, чтобы только не смотреть на меня снизу вверх.

Вот только пока именно так и выходило. И я смотрел на него как на молодого лейтенанта, который только что надел погоны и уже считает себя адмиралом.

— Уволишь? Попробуй, — ответил я. — Но запомни одну простую вещь: в следующий раз ты останешься один. И тогда твои деньги будут лежать в кармане, а ты — на асфальте.

Давид усмехнулся и медленно покачал головой.

— Да с чего ты взял, что будет следующий раз?

Я сделал паузу, чтобы дать ему возможность подумать.

— Потому что тебя уже ведут, пацан, — сказал я.

— Что? — он растерянно моргнул.

Вокруг всё и вправду выглядело мирно: утренний город, неоновые вывески, дорогие машины, прохожие с телефонами в руках… Причесанные газоны, запах кофе, яркие рекламы. Рай от цивилизации. Но за этим фасадом я видел совсем другое. Слишком многое в сегодняшней драке было выверено.

— Ты правда думаешь, что это была случайность? — спросил я. — Думаешь, эти трое просто так подошли именно тогда, когда ты включил камеру? Просто так полезли под объективы, где каждая секунда записывается?

— И что? Чушпаны какие-то, — бросил Давид, хотя в голосе уже появилась настороженность.

— Они знали, что ты полезешь в эфир, — твёрдо продолжил я. — Знали, что устроишь цирк и будешь провоцировать.

Я кивнул в сторону ресторана.

— Им нужна была твоя реакция. И они получили её.

Я видел, как у Давила в голове начинают двигаться шестерёнки. Медленно, с усилием, но двигаться.

— Ты сам дал им всё, что нужно, — закончил я.

Он молчал дольше, чем обычно. Не привык думать в таких категориях.

— Да откуда им… Зачем? — спросил он, наконец.

И вот это был правильный вопрос. Передо мной стоял избалованный наследник, который привык считать себя центром мира. А мир тем временем давно научился использовать таких в своих целях.

— Чтобы ты сорвался, — пояснил я. — и подтвердил, что тебя можно раскачать, а потом использовать, как инструмент.

— Чей? Ты че несешь…

Как