Личное дело - Андрей Никонов Страница 55

Травин заверил его, что не в обиде, перекинулся парой слов со знакомыми портовиками, в комнате на улице Комаровского оставил Султана охранять кусок мяса на косточке, и уже в сумерках отправился обратно, на Суворовскую. Засаду Сергей не обнаружил, обойдя участок, только соседских собак вспугнул, одноэтажный дом с башенкой стоял цел и невредим, Белинский после ударных доз обезболивающего спал в горнице сном младенца.

Кореец хлопотал на кухне, что-то стряпая, он бросил на Сергея полный ненависти взгляд, и отвернулся. По напряжённой шее и плечам, по тому, как решительно Ким сжимал нож, было видно, что он готов к любой подлости со стороны Травина.

— Развязался? — спросил Сергей.

— Да уж без твоей помощи.

— Чего готовишь? Я жрать хочу, весь день на ногах.

— Живопырки ещё открыты, там и пожри.

— Речинские ещё не заявлялись?

— Тебя ждут.

Травин сделал вид, что обиделся, достал ствол томпсона, присоединил деревянные пистолетные рукояти и вставил магазин. Эту модель, без приклада, очень любили североамериканские гангстеры и полисмены за компактность, вместительность магазина и скорострельность, которая позволяла положить толпу народа за считанные секунды. За это лёгкий пулемёт, или правильнее — пистолет-пулемёт, расплачивался пробивной мощью и точностью, но в замкнутых помещениях он действовал отлично.

Собирал машинку Сергей медленно, чтобы у Кима была возможность напасть, однако кореец форой не воспользовался. Вместо этого он налил бульон в миску, присел рядом с Хромым, и попытался того напоить, но спящий бандит только пузыри пускал. Когда Ким в очередной раз наклонился, чтобы поднять ложку, Хромой открыл левый глаз и пристально посмотрел на Сергея.

— Эй, — позвал корейца Травин, — погляди сюда.

Ким резко повернулся, ожидая, что сейчас в него выстрелят, но в руках у Сергея был не томпсон, а фотография.

— Эту женщину видел?

Кореец равнодушно взглянул на фото Лены Кольцовой из личного дела «Совкино», покачал головой.

— Кто это?

— Её убили вместе с Петровым.

Вот теперь Ким вздрогнул.

— А ты ей кто, муж?

— Нет, старый знакомый.

— Вон оно что, — в голове Кима медленно проворачивались шестерёнки, складывая одно с другим, — я в толк никак взять не мог, зачем тебе Верка, а ты, значит, по другому делу совсем. Может, ты этого Петрова и порешил, из ревности, а потом и эту лярву задушил?

Кореец был настороже, но прямой в лоб пропустил. Хоть сознания не терял, вокруг всё словно поплыло, Ким размахивал ложкой и миской, отбиваясь от невидимых врагов, которые сперва его тянули куда-то, потом посуду отобрали, и примотали парня к стулу. Второй раз за день связали. Когда зрение прояснилось, перед ним маячило лицо ненавистного здоровяка.

— А ведь я тебе не говорил, что её задушили, — Сергей пододвинул второй стул, сел напротив, достал из кармана бумажник, а оттуда по одной и медленно — одиннадцать бумажек по червонцу, ориентируясь на выражение лица Кима. — Деньги, значит, любишь? Давай так, ты мне всё расскажешь по секрету, от кого про неё узнал, а я тебя в живых оставлю и ещё приплачу. Соглашайся, дело верное.

Кореец молчал, сжав челюсти.

Сергей вздохнул.

— Смотри, паря, — сказал он, доставая ещё одну бумажку, — вот здесь двенадцать червонцев, люди у станка столько за месяц не зарабатывают, скажешь, что мне интересно, они твои, заберёшь и уйдёшь спокойно. Я так думаю, реченские, они про этот дом прознают, и ночью придут.

— Откуда они, интересно, прознают? — Ким старался держаться независимо, но то и дело бросал взгляд на тощую стопку денег.

Хромой открыл теперь оба глаза, пользуясь тем, что кореец сидит к нему спиной, и с интересом прислушивался.

— Петля, который с вами был, под крыльцом остался. Я его стукнул легонько, остальных-то ты прикончил, а этого не заметил. И как ты Маньку порешил, он видел, глазищи вылупил, мешком ещё прикрылся, но такое пропустить не мог, а про Фальберга верно знает.

На самом деле здесь логика хромала, но Сергей надеялся, что угадал. Так и случилось.

— Вот сволочь, — кореец плюнул, пытаясь попасть в тюремщика, — так ты нас сдал. И Хромого теперь пришьют, а вы вроде как кореша. Ни слова тебе не скажу.

— Мне, — Сергей жёстко усмехнулся, — на него плевать, и на тебя тоже, вот как ты сейчас харкнул, именно так. Вас, воров, как клопов изводить следует, может кто и считает, что нужные есть, или полезные, а по мне вы одного поля ягоды, что ты, что Хромой, что реченские. Жив ты пока только потому, что мне от тебя ответы нужны, не будет их, я тебя долго пытать или мучить не стану, перережу жилки на шее аккуратно, и оставлю кровью истекать. Если за пять минут никто не поможет, всё, амба, конец тебе.

Чтобы кореец не думал, что его просто пугают, Травин взял топор, валяющийся у печки, обухом разбил Киму мизинец, а потом ножом сделал небольшой надрез возле наколки, просунул лезвие под кожу буквально на сантиметр, ногтем показал, где будет вспарывать шею, чтобы связанный недолгое время оставался в живых. В конце взял червонцы и демонстративно спрятал в карман.

— Не хочешь по-хорошему, по-плохому поступим. Ну что, корешок, рассказывай, к кому в ГПУ ты сегодня бегал.

— Какое ещё ГПУ?

— На улице Дзержинского. Стоило мне уйти, и ты туда сразу побежал, за такое тебя не только реченские, да любой из деловых на портянки пустит.

— Раз ты знаешь, скоро и увидишь их, — осклабился кореец, — повяжут тебя, фраер, а я ещё пособлю.

— Вот сучонок, — подал голос Хромой, он с трудом сел на лежанке, опираясь руками, вид у бывшего офицера был неважный, — меня мухоморам сдал. Ты отойди в сторонку, Серж, я его сам порешу, падлу. Про то, что я для тебя клоп, услыхал, и не в обиде, так жизнь сложилась, но меж нами подлости нет, а этого голыми руками рвать на части буду.

— Я бы на это с удовольствием посмотрел, — сказал Травин, — но сперва мне узнать надо, к кому ты ходил. К Нейману?

Фамилию Сергей произнёс наугад, он сперва подумал, что Хромой, когда упомянул Неймана, говорил нём и Петрове, но бывший офицер о