Тимур и его отряд - Петр Алмазный Страница 51

Меня это сильно обрадовало. Не хорошо такому мальчишке жизнь калечить тюремными нарами. В школе его перевоспитают, сделают полезным членом общества.

Кто знает, быть может, из него вырастет в будущем отважный летчик-полярник или храбрый пограничник, или простой советский инженер, который будет проектировать разные детали для машин будущего. Нам не дано предугадать, кто вырастет из наших детей, но главное, что обязательно вырастет.

Несмотря на то, что банда беспризорников была поймана, мы решили, что ввести пионерские патрули необходимо, потому что на свободе самый главный бандит Чеснок, а также пионерская помощь может пригодится в любом дворе в любую минуту.

О чем я и заявил на Совете дружин, когда двадцать человек вожатых пионерских отрядов собрались в актовом зале школы.

На Совет также пришли и простые пионеры, которые права голоса не имели, но активно высказывались по любому вопросу.

Особенно старался Мишка Говоров по прозвищу Трубач. Его так назвали за громкий, трубный голос, так не вязавшийся с хрупким телом тринадцатилетнего белобрысого мальчика.

Если Трубач скажет на дальнем конце актового зала, слышно было даже на сцене. А высказывался он по любому поводу был ли он согласен с говорившим, или наоборот имел возражения.

По поводу создания пионерских патрулей Совет дружин однозначно меня поддержал, а Трубач заявил из зала:

— Дело говорит, Тимур. Айда патрули на улицах.

Дальше подняли вопрос о неправильном поведении отдельных товарищей, которое не вязалось с образом честного пионера, верного ленинца.

Слово взял Сергей Огуреев, пионервожатый отряда «Искра»

— Как это понимать товарищи? Недавно вскрылось, что Семен Постовалов носит под пионерским галстуков нательный крестик. Разве может пионер носить крестик? Как на это смотрит наша партия? Товарищ Карл Маркс в своей работе «К критике гегелевской философии права» писал… — произнося свою пламенную речь Огуреев подглядывал в тетрадку, где у него было все записано, — Религия — это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она — дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа. Так как мы можем спокойно смотреть, как наш товарищ добровольно предается вдыханию религиозного опиума. Не имеем мы на это права товарищи.

— Семен Постовалов в зале? — спросил товарищ Катюнин.

— В зале он, — громко заявил со своего места Трубач. — Вон тама сидит.

— Товарищ Постовалов объясните своим товарищам, почему вы носите крестик?

Рослый мальчишка с телосложением грузчика поднялся со своего места и потупив взгляд, сказал что-то неразборчивое.

— Тише, товарищи. Ничего не слышно. Повтори Семен, — попросил Катюнин.

— Моя бабушка верующая. Она говорит, что Бог все видит и за нами приглядывает. С Богом жить легче.

— А ты как считаешь? — спросил товарищ Катюнин.

— А я считаю, что с бабушкой моей лучше не спорить. Она у меня суровая, — с серьезным видом заявил Семен.

Актовый зал взорвался хохотом. Очень не вязалось это заявление с грубым суровым обликом пионера Постовалова.

— Большой какой, а бабушку боится, — хлопнув ладонями по коленям, заявил Трубач на весь зал.

— Не боюсь, а не хочу расстраивать, — поправил его Семен.

— Может ты еще и в церковь ходишь? — спросил сурово товарищ Катюнин.

— Был несколько раз с бабушкой, — сказал Семен, глядя в пол.

— Понятно. Значит, пока мы занимаемся полезными для всего общества делами. Помогаем старшим, подтягиваем по учебе младших, учимся в кружках новым полезным навыкам товарищ Постовалов ходит в церковь и бьет поклоны иконам. Не хорошо это товарищи, не хорошо. Пережиток это старого времени. Что думает об этом сам товарищ Постовалов?

— Я думаю, что бабушка моя старенькая. Поздно ей уже переучиваться. Я же крестик сниму. Не буду носить, — сказал Семен.

— В школе носить не будет, дома будет щеголять, — заявил на весь хал Трубач.

— Пионер Говоров, видите себя потише, — сделал ему замечание товарищ Катюнин.

— А я что, я ничего. Мое дело сторона, — развел примирительно руками Трубач.

— Что скажет Совет дружин по поводу поведения товарища Постовалова? — спросил Катюнин.

— Я предлагаю вынести письменный выговор товарищу Постовалову, — сказал Ромка Миронов, пионервожатый отряда «Октябрь».

— Снять с него пионерский галстук, исключить из пионеров. Не навсегда. Исправится. Снова примем, — сказал Огуреев.

— А я предлагаю понять и простить, — сказал я. — Постовалов не совершил никакого страшного преступления. Он всего лишь не хотел огорчать свою бабушку. А что должен делать пионер по отношению к старым людям? Правильно. Помогать. Так что ношение крестика и походы в церковь, нельзя оценивать иначе, как пионерскую помощь.

Я сам не ожидал, что так поверну этот сюжет, но мне было жалко этого парня, который ничего плохого не совершил.

К тому же это сейчас «религия — опиум для народа», а в скором будущем во время войны над осажденной Москвой будет совершен молебен в воздухе с иконой, партийная элита начнет посещать сама церкви и ношение партийного билета и нательного крестика одновременно не будет смотреться диким поступком.

— Так товарищи пионеры, я поддерживаю предложение Тимура. Не стоит принимать радикальных мер по отношению к товарищу Постовалову. Считаю, что мы вынесем устный выговор товарищу Постовалову. Он уже, итак, все понял. И больше не повторит свой поступок. Переходим к следующему вопросу в повестки дня. Товарищ Огуреев, вам слово.

Снова встал со своего места Сергей Огуреев и произнес:

— Недавно наш товарищ Михаил Говоров произнес анекдот во время работы кружка радиолюбителей. В анекдотах нет ничего плохого, когда они правдивые и направлены на благие цели. Но когда такие анекдоты лживы и нацелены на искажение сути советской действительности, то они наносят вред окружающим.

— А что за анекдот то? — спросил товарищ Катюнин.

— Очень неудобно произносить такое вслух товарищи, — засмущался Огуреев, — Но, если вы настаивает.

Он заглянул в свою тетрадь и с важным видом зачитал:

— Однажды учительница спросила: Дети, расскажите, в какой стране самые хорошие продукты, красивые игрушки и самое счастливое детство? Дети ей хором ответили: В Советском Союзе! И только Вовочка на задней парте заплакал горько. Учительница спрашивает его: Вовочка, почему ты плачешь? Вовочка сквозь слезы отвечает: Я тоже хочу жить в Советском Союзе.

Огуреев поднял взгляд и посмотрел в зал на Трубача, который весь сжался, словно пытался спрятаться внутри кресла.

— Я считаю, что такие анекдоты являются политически безграмотными, а также вредоносными. Считаю, что человек, рассказывающий такие анекдоты, совершает морально-нравственное преступление по отношению к другим товарищам пионерам. Считаю, что раз товарищ Говоров рассказывает такие анекдоты, то он нам совсем не товарищ. Нужно