Немезида - Александр Юрьевич Санфиров Страница 5

Цымбал присматривался ко мне осторожно. Раньше у нас было короткое шапочное знакомство. Сейчас же он периодически кидал на меня взгляд и, наконец, спросил:

— Десантура?

— Она самая, — подтвердил я, вспомнив, что сегодня для тепла одел вместо майки тельняшку, от привычки, носить которую так и не избавился за шестнадцать лет с момента дембеля.

— На обратном пути в Псков поедем, молодость там сразу вспомнится, — улыбнулся водитель. — Там ведь служил?

Пока мы вспоминали армейскую службу, на Вовкины деньги нам быстро загрузили полный рефрижераторный прицеп досок сороковки, после чего начался наш путь в Эстонию.

Опыт таких путешествий у меня уже имелся, поэтому перед рейсом я не поленился осмотреть резину, после чего устроил скандал и потребовал заменить два колеса, напирая на то, что не собираюсь в Эстонии искать колеса, если придется их менять.

Если Витька вел машину, то мне делать было совершенно нечего, поэтому я забрался в койку и хорошо так прикемарил.

Проснулся оттого, что мы остановились.

Выбравшись из кабины, увидел, как Цымбал с ожесточением пинает колесо с почти полностью сожранной покрышкой, а из его рта вылетают, известные моему уху с детства, выражения.

Глава 2

— Прошляпил все-таки покрышку, - подумал я недовольно. — Ладно, пока еще две есть в запасе.

Денек был солнечный. Солнце, несмотря на октябрь, ощутимо пригревало, так что я вновь ушел в кабину досыпать, пока Витька будет менять колесо.

Дальше наше путешествие ничем не омрачалось, ближе к вечеру мы заехали в Эстонию. И сразу исчезли гаишники, стоявшие до этого в каждой деревне на въезде и выезде. В Эстонии мы их так и не увидели, что радовало не по-детски. По дороге остановились у какого-то сельского магазина купить чего-нибудь, пожевать. Я приготовился к тому, что продавцы начнут выделываться, однако такого не случилось. Нас вполне поняли, хотя мы говорили по-русски и продали все, что мы просили. Полюбовавшись на двух эстонцев пьющих за магазином водку из горла без закуски, поехали дальше.

Приехали мы в колхоз около десяти вечера. Поужинали супчиком из пакетика, запили чаем и легли спать.

Утром я разогнался, было, идти в контору, но сонный вид поселка меня остановил. Тут только вспомнил, что Эстония живет на час позже, чем мы.

Витя Цымбал в отличие от меня дрых, как сурок, проблемы шерифа его не волновали.

Дождавшись наступления рабочего дня, я, наконец, попал к председателю колхоза.

Толстый, грузный эстонец встретил меня без особых эмоций.

О нашем приезде он уже знал, но не преминул меня уколоть тем, что Милорадов обещал ему подогнать новенькую шестерку и свое обещание не выполняет. Я понятия не имел об этом обещании, так председателю и ответил. После беседы с ним, прошел в бухгалтерию, где провел почти два часа, пока мы согласовывали бартер. В один момент я даже сделал вид, что собрался уходить, но потом дал себя уговорить на согласованные с Милорадовым цифры.

Разгрузили нас быстро, грузили тушенку гораздо дольше. Я нетерпеливо поглядывал на время, похоже, нам снова придется ночевать или в Эстонии, или в Псковской области.

Выехали мы в пять вечера. Витя Цымбал вел фуру, весело насвистывая репертуар Аллы Пугачевой, я же сидел злой, думая, что за подобную работу надо было требовать с Милорадова больше.

Проехав Тарту, мы остановились на ночевку.

— Ночью в Россию соваться не будет, — заявил Витька.

— И правильно сделаем, — согласился я. — Пулемета у нас нет.

Цымбал хитро улыбнулся и я понял, что возможно пулемета у него нет, но что-то из огнестрела определенно имеется.

Переночевали мы спокойно, ужин был неплохой, еды мы набрали в колхозной столовой. И рано утром снова тронулись в путь.

— Надо бы заправиться, — сообщил Цымбал, когда мы выбрались на трассу в сторону Пскова. На заправке не было ни одной машины, а на колонке для дизельного топлива висел трафарет с надписью, «соляры нет, и не будет». И все же мы остановились.

Заправщица, симпатичная молодая деваха, когда я подошел, сходу крикнула из окна:

— Ну что вы все ходите! Человеческим языком написано, солярки нет!

— А у нас есть тушенка, — тихо сказал я, наклонившись к окошку, и выставив в него десять банок.

— Сколько вам надо? — также тихо спросила девушка.

— Пятьсот литров.

— Подъезжайте ко второй колонке.

Я махнул Витьке, тот сориентировался моментально и через минуту уже заправлял первый бак.

Когда мы отъезжали, за нами уже стояли две фуры и матюги водителей, которых заправщица посылала далеко и надолго, были нам слышны, несмотря на рев двигателя.

Третий день нашего сафари подходил к концу, а мы еще не сдали тушенку в Пскове. Когда мы приехали, нужного кладовщика на работе не оказалось. Всем все было по хрену, пока я не заявил, что тогда местный Горпищеторг останется без тушенки, а мы сдадим ее там, где нас уважают.

После этого все быстро завертелось. Машину влет разгрузили. Мы с завскладом составили передаточные акты, завизировали их, а пока, суть да дело, нам с Витькой снова придется выезжать в ночь.

— Что не хочется ночевать? — спросил я у него.

— Не знаю, что и делать, — ответил тот. — Пока ты тут с документами бегал я с водилами перетер обстановку на трассе. Мужики говорят, бандиты периодически беспределят, останавливают фуры. Груз забирают, деньги.

— Так мы пустые, денег на руках нет, — перебил я его. — Можно ехать спокойно.

— А кто это знает, мы сегодня полную фуру тушняка сгрузили, тысяч на двадцать минимум. Те, кто этим промышляет, могут подумать, что деньги у нас с собой. А денег не найдут, по голове настучат и фуру заберут.

— И что будем делать? — спросил я уже понимая о чем дальше пойдет речь.

— Ты, вообще сможешь выстрелить в человека? — испытующе спросил Цымбал.

— Смотря, какая ситуация,- глубокомысленно изрек я. — Для чего спрашиваешь? У тебя есть оружие?

Витька рассмеялся.

— Мне Милорадов на днях газовый пистолет подогнал, так им только мух пугать.

Смотри, что у меня имеется.

Подняв коврик, он сдвинул в сторону фальшпол под ним в небольшом углублении лежали два