Пробуждение - Михаил Алексеевич Ланцов Страница 5

Однако приметив наше непонимание, он спешно его убрал. И на вопрос наш, что сие такое, ответил, будто бы он ищет символику для возрожденного Сената. Пытаясь нащупать какой-то древний знак с подходящим смыслом.'

Сената.

Это пугало Папу не меньше, чем непонятный медальон, явно не имевший никакого отношения к Риму. Во всяком случае, ему так доложили, когда он попытался выяснить. Заседания же этих людей в тогах на развалинах старого здания… поначалу он воспринимал подобное как игры ряженых. И поначалу даже смеялся.

Но они повторялись.

Они становились нормой.

Император же все сильнее и сильнее вовлекал в свои дела людей, которые теснейшим образом были связаны с реальной властью в регионе. Через Сенат. Через институт, вводя его в живую практику. Уже сейчас стали возникать вопросы, требующие обратиться к Сенату. Даже у окружения Папы, что того бесило до крайности. Ведь возрождение древних магистратов, на его взгляд, не только не помогало Святому престолу, но и мешало. Вредило. Ибо оттесняло церковь от светской власти… но Константин и не стеснялся этого, раз за разом проговаривая: «Кесарю кесарево, а божье Богу…»

[1] Инсула — многоэтажный жилой дом в Древнем Риме, предназначенный для сдачи квартир в наем.

Часть 1

Глава 2

1451, май, 9. Константинополь

— Господи! Когда же все это закончится⁈ — решительно произнесла Анна, недовольно бросив на стол ложечку.

— Никогда! А что конкретно ты имеешь в виду? — самым участливым голосом поинтересовался Константин, продолжая кушать свое яйцо всмятку. За завтраком…

Строгий режим питания, который ради защиты от отравления, развернул император, пришлось ослабить. И довольно сильно. По требованию жены, которая не собиралась «жить в казарме» и чуть ли не подняла бытовой бунт.

Константину этого не хотелось, вот и пришлось уступить. Тем более что это позволяло перейти к давно намеченным переменам — переходу от инструментальной, режимной безопасности к социальной инженерии. Император прекрасно знал, что почти все «взломы» обычно шли через людей. Ими он и занялся.

Да не простыми, а верными и… умными.

Разворачивая через них эффект роя с многослойным взаимным контролем и «разгоном» общества «Ω» до пяти сотен человек. Бдительных. Внимательных. Преданных. И готовых пожертвовать собой ради императора.

Как итог перед ним открылось большое окно возможностей для смягчения режима в дворцовом комплексе. В том числе и в еде. Что и позволило Константину без особых рисков вытащить из своей памяти много всяких рецептов из конца XX — начала XXI веков.

На императорский стол «стройными рядами» зашли котлеты и пельмени, хинкали и разнообразные супы, окрошка и салаты, чай и квас, а также многое другое. Император решил беззастенчиво «тащить» сюда все, что ему самому когда-то нравилось. Сам-то он не являлся великим кулинаром, так что многое объяснить не мог и приходилось экспериментировать. Однако старое доброе советское «оливье» на минувшее Рождество он уже отведал.

Да, пока от всего этого резонанса не получалось.

Гости пробовали новые блюда.

Но… им требовалось время, чтобы построиться. Тем более что Константин специально запретил «продавать рецепты» за скромные цены, назначив натурально скотский прейскурант. Очень завышенный.

Игра?

Еще какая!

Но, мало помалу он рассчитывал заинтриговать местную аристократию. А потом, лет через десять-пятнадцать, если получиться устоять, превратить Константинополь в кулинарную столицу запада Евразии. И через взрыв новых вкусов, и через правильную их подачу в том числе и посредством сети заведений для жителей столицы и ее гостей: чайных, кофеен, ресторанов и прочего, не забывая, к слову, и об уличном, быстром питании…

— Я даже есть не могу! — воскликнула Анна, нервно реагируя на тон супруга.

— Точно? Тогда подай мне свое яйцо. Я так и быть помогу тебе, очень уж оно удалось.

— Как ты можешь так реагировать⁈ Ты не видишь, в каком я состоянии?

— А что ты от меня хочешь? Чтобы я поддержал твою истерику? — повел бровью Константин. — Скажи нормально, что у тебя случилось, и мы обсудим.

— Что⁈

— Да. Что случилось?

— Мне скучно. — несколько неуверенно ответила Анна, сбитая с толку таким подходом мужа.

— Начало интригующее и даже страшно. «Женщина скучала» — так начиналась добрая половина грандиозных войн и катастроф. Помню, Елена Прекрасная в аналогичной ситуации устроила Троянскую войну. Хм…

— При чем тут это?

— А при чем тут твоя скука? Ты по делу скажи, что стряслось. Время-то идет. А время — единственный невозобновляемый ресурс в нашем мире. Зачем его тратить на пустые головоломки и попытки угадать желание женщины? Это глупо. Если женщина не в состоянии ясно сформулировать свое желание, то его у нее попросту нет.

— В нашем мире? — несколько напряглась императрица, повторив царапнувшую ее часть высказывания.

— Скажешь, что нет? — как ни в чем, ни бывало, ответил он.

— Ты знаешь, что про тебя болтают в городе?

— Ну-ка, просвети. Слухов уже так много, что я теряюсь.

— Самые шепотки. На ушко. Разве тебе не доносили?

— А точнее.

— Что ты — это не ты.

— А, ну это не новое. Я думал, что ты удивишь. Это же мне и в лицо говорили, хотя началось на корабле. Все словно с ума сошли. Сказок придумывали. Фу такими быть.

— Константин, — серьезно произнесла Анна. — Я ведь знала тебя до того, как ты принял корону.

— Милая моя, ты опять за старое?

— Не опять, а снова! — повторила она присказку мужа. — Ну мне же интересно! Расскажи! Я же сгораю от любопытства.

— Ты сгораешь, а голову морочишь мне? Где справедливость?

— Ну милый, ну пожалуйста, — поджала она губы и постаралась выдавить как можно более жалостливое лицо. — Я сон потеряла.

— Врешь. Ты этой ночью спала отменно. Раскинула руки-ноги словно морская звезда. Еще и храпела.

— Я не храплю! — ахнула Анна.

— Ну хорошо. Здесь я готов тебе уступить. Тем более что с моим недосыпом мне это никоим образом не мешает.

— Ну скажи! Ну «пожалуйста»! Почему ты это от меня скрываешь? — продолжала делать жалостливое лицо императрица, ведя очередную попытку хоть что-то узнать.

— Что «пожалуйста»? — хлопнул равнодушно глазами император.

— Расскажи мне какую-нибудь