Патриот. Смута. Том 10 - Евгений Колдаев Страница 46

Юшман мой старый и добрый, уже проверенный несколькими боями, потрепанный, но отремонтированный в спешке воинскими мастерами, лег на плечи, придавил к земле.

Аккуратно дотронулся до плеча сотоварища, кивнул ему благодарственно. Тот в ответ поклонился.

— Тихо буди Пантелея и Богдана. — Прошептал одними губами.

Тот кивнул. Мы оба вышли в коридор. Второй дозорный вытянулся по стойке смирно.

Вышел во двор, аккуратно пробрался к месту, где организовал себе ночлег Абдулла. Татарин уже тоже проснулся, из темноты на меня смотрели два его глаза. Поблескивали в лунном свете.

А ночь действительно была прекрасна и немного сказочна. В походе, в лесах и полях постоянно я смотрел на звезды и луну. Засыпал в их свете. И сейчас небо казалось совсем близким. Не горели привычные мне по прошлой жизни огни большого города. Только немного дозорных факелов пылало на стенах и башнях кремля. Не повезло заговорщикам. Были бы тучи или облака — все проще было им. А так все как на ладони. Люди семнадцатого века вполне нормально переносили темноту. Они не привыкли к электрическому массовому освещению и действовали, используя естественный свет. Да, снайперски бить по мишеням вряд ли удастся. Но здесь и оружие не такое точное, как в мое время. А для рукопашной все отлично видно.

Смотрел я во двор. Примечал свои, расставленные и укрытые хорошенько засады. Люди готовились, понимали, что вот-вот что-то будет. Шорохи раздавались из конюшни. Заржала лошадь, но тут же как-то умолкла.

Все, идут.

Я замер, скрывшись за оградой крыльца, проверил пистоль на груди и карабин в руках. Сабля в ножнах, бебут под рукой. Все готово.

Ворота конюшни приоткрылись. На открытое пространство высунулся, а потом и выбрался вооруженный саблей человек. Осмотрелся. Один мой дозорный показушно дремал у ворот в поместье шагах в двадцати пяти от того, где появился налетчик. Еще один замер над воротами, тоже в расслабленной, дремлющей позе.

Только вот под воротами за ящиками, телегой и каким-то наваленным на нее хламом, скрывалось еще десять человек. Также за конюшней, на крышах соседних зданий и строений, за их углами везде были сокрыты служилые бойцы из сотни Якова и отрядов Чершенского. Все же я решил не рисковать, и собрал человек сто для ликвидации попытки нас всех перерезать ночью и пожечь. Чем больше противодействие, тем меньше шанс потерять людей. Я и так лишился приличного количества самых верных и лучших бойцов под Серпуховом. Но там — это было нужно, жизненно необходимо. А сейчас — нет. Каждый боец на счету. Каждый должен против ляхов выступить.

Первый налетчик медлил. Озирался. Ему явно было страшно.

Из-за спины появился другой. С пистолем и факелом в руках. Еще не зажженным. Но, видимо, план был запалить его от колесцового механизма спуска. Умно. Но тогда оружие не заряжено. Ведь это очень и очень громко будет.

Второй толкнул первого вперед, махнул рукой куда-то внутрь.

Указал на парапет, на терем. Он явно раздавал приказы, и я всматривался в него. Одет просто, но снаряжение довольно богатое. Помимо пистолета в руке есть еще один в кобуре на груди. Сабля добрая на поясе болтается. Есть ли там позолота или серебро в ночи, даже при хорошем освещении звездами и луной, разобрать с такого расстояния тяжело.

Они стали выходить. Озирались, кидались выполнять приказы. Медленно пригибаясь к земле, двигались в разные стороны.

Миг.

Началось!

— Стоять! — Заорал я и пальнул в воздух. — Оружие на землю! Вы окружены!

Из-за телеги у ворот высунулось с десяток моих бойцов, вооруженных аркебузами. На крышах тоже поднимались бойцы, но уже с луками. Вооруженные саблями и копьями также явили себя, выходя на открытое пространство, показывая себя.

Сейчас в тыл им в помещение конюшни через запасные выходы тоже врывались мои люди. Они были заперты ими, чтобы не дать возможности пройти. Перекрыты так, чтобы изнутри увидеть и найти было сложнее, а вот снаружи влететь и отрезать путь к отступлению — проще.

— Бежим! — Заорал кто-то еще не успевший отойти далеко от ворот, откуда все они просачивались. — Бежим!

— Курва! — Раздалось громкое не наше.

Неожиданно, здесь даже поляки есть… Хотя, почему бы и нет. Раз они их человека на царство продвигают, то вполне может быть, что среди диверсантов есть ляхи.

Чиркнул колесцовый механизм, выдал искру и факел все же вспыхнул. Света стало больше. Зачем? Может нервы не выдержали.

— Назад! — Выкрикнул кто-то из замерших в окружении.

Несколько человек, что стояли ближе всего к воротам конюшни, ломанулись туда, но их встретил дружный залп. Там уже были мои люди, всех отступающих во мраке ждал только огонь аркебуз и смерть. Это было мое условие и четкий приказ. Да, лучше брать живыми, но в темноте мои люди могут пострадать, мало ли кто там окажется и чем будет вооружен. Света факелов внутри точно будет мало, то ли успеют мои их зажечь, то ли нет. Поэтому — стрелять без промедления. А дальше — разберемся.

Влетели, решили отступить — хрен вам!

— Стоять! — Кричал я, вселяя в оставшихся в окружении ужас. — Бегство, это смерть! Сдавайтесь!

— Вперед! — Заорал человек с факелом. — Убьем его! Это Игорь! Это сам дьявол! Убьем, остальные разбегутся!

Наивно, но это хоть какой-то план.

Не теряя времени он рванулся вперед, но путь ему преграждали человек сорок, примерно. И где-то полсотни шагов, часть из которых нужно было еще пробежать по ступеням терема вверх. Ну а вслед за ним кинулись только трое. Остальные, и их оказалось большинство — человек десять или даже больше, в суете не разобрать, замерли, оглядывались. Один медленно стал опускаться, класть оружие на землю.

Миг, второй и сдадутся все.

— Этих живьем! Того, что с факелом, особо! — Вновь выкрикнул я, видя, что бегущий метнул его в первого попавшегося на пути из моих людей. Тот увернулся, но все же получил в бок огненной головешкой. Сбил пламя, отступил.

Враг выхватывает саблю. А вторая рука тянется к пистолю.

Но это было бесполезно. Силы не равны. За спиной борющегося с огнем встали еще трое. Пара десятков были на подходе, окружали, отсекали тех, кто бежал следом за главарем.

Рванулись бы с ним все, возможно хоть что-то у них получилось. В неразберихе отряд в полтора десятка все же мог как-то продавить, пробить мои полсотни. Кто-то из них