Личное дело - Андрей Никонов Страница 45

* * *

Фотокарточки в секретно-информационный подотдел должны были доставить к восьми утра, но выпускающий редактор задержался, и отдал курьеру оригиналы только к половине десятого, через полчаса они вместе с десятью номерами «Красного знамени» были у Белодеда. На четырёх карточках лицо засняли с разных ракурсов, уполномоченный действовал по инструкции — отдал в техлабораторию на фотокопирование для каждого из подразделений. Отпечатки были готовы только к двум часам дня, вернулись к Белодеду, тот разложил их по шести папкам вместе с номерами «Красного знамени» — для КРО, своего подотдела, оперативного, особого, экономического и специального, а оригиналы в отдельную папку, для архива, вызвал помощника, и велел разнести по кабинетам, слабо надеясь, что это принесёт какую-нибудь пользу.

Борис Богданов в это время спорил с Нейманом, который считал, что Ляписа надо искать.

— Сексот сказал, он уже пару дней не появляется, — горячо утверждал Володя, — карточки мы по пограничным пунктам разослали, куда он, по-твоему, в тайгу подался?

— Может, в Москву?

— На желдорвокзале спрашивали, они вроде видели такого, но в поезд не садился, может, прощупывал возможность, на морском он не появлялся. Говорю тебе, дело тут нечистое.

— Из коллегии приедут на следующей неделе, не торопятся они.

— За это время чего только не произойдёт.

— Владимир Абрамыч, ты не нагнетай. Лучше на японце сосредоточься, связи его подними, вдруг кто-то из наших подопечных замешан. Что тебе, Машенька?

В комнату влетела его жена, размахивая светло-коричневой папкой, она швырнула её на стол, но от нетерпения не стала ждать, пока муж её раскроет, сама развернула обложку, ткнула пальцем в фотокарточку, прикреплённую к газете.

— Гляди.

Нейман выругался.

— И давно он лежит?

— Со среды.

— Чёрт, я ж его почти увидел, Виноградский мне говорил, что привезли мертвеца из угрозыска, неопознанного, я ещё на него смотреть не стал, думал, очередной жмурик. Да, прошляпил я, признаю.

— Все мы хороши, — примирительно сказал Богданов, — Машенька, позвони в уголовный розыск, справься об этом человеке.

Маша стояла, уперев руки в бока, и насмешливо смотрела на мужа и его коллегу.

— Уже сделала, — сказала она, — с Андрюшей Берсеньевым поговорила, что это наш интерес, так он всё мне рассказал и обещался помочь. Адрес на углу Пекинской и Китайской они знают, потому что уже с утра там всё подмели, нашли оружие и книги на иностранном языке, помещение оформлено на Приморское отделение Госспичсиндиката, а узнал вашего Ляписа тамошний дворник. Только откинулся он не дома и не запросто так.

Богданова замолчала, сжав губы.

— Машенька, не томи, — взмолился начальник КРО, промокая лоб носовым платком.

— Ляпис ваш в одном борделе отметился, на Московской улице, там он удовольствий искал во вторник вечером, после чего помер от лошадиной дозы то ли морфина, то ли чего посерьёзнее. Берсеньев говорит, обкололся какой-то гадостью, причём вроде как не сам, отчёт судмедэксперта и материалы, готовые для следствия он нам пришлёт, потому как следователь Бубенец сказал, что всё равно дело гиблое и искать нечего по причине небрежности угрозыска и естественной смерти потерпевшего, а выводы эксперта ему кажутся ошибочными.

— Так и сказал? — удивился Нейман.

— Вы же не знаете! Ихний агент Гришечкин с помпрокурора Беликовым подрался из-за жены этого самого Беликова, Беликов его так разделал, что любо дорого посмотреть, и теперь все дела, которые от Гришечкина идут, велит перепроверять и если что, отправлять обратно с замечаниями, чтобы этого павиана уволить к чертям. Но, товарищи дорогие, газета по всему городу разошлась, неровён час и другие появятся, из киношников, например, потребуют опознания. Так вы карточки сделайте новые, а старые спрячьте, и ничего без команды из Москвы не предпринимайте, а то только хуже получится. Я вас знаю, дай только волю, наваляете дел, а потом расхлёбывать

Борис Богданов скорчил физиономию, показывая, что сам решит, как поступить, но тут же спохватился и одобрительно кивнул — Машу следовало похвалить. Совет жена дала дельный, не стоило пока объявлять сотрудника «Совкино» мёртвым, покойника надо загримировать и в таком виде сфотографировать заново, для любопытствующих. И Виноградского тогда не нужно лишний раз беспокоить, эксперт заключение составил, и Борис Давыдович был уверен, что сделал тот свою работу добросовестно. Да и соблазн отстраниться и посмотреть, как ИНО опозорится в очередной раз, был слишком велик, хотя чувство долга твердило совсем другое.

— Мария Ильинична, — льстиво сказал Нейман, поднимаясь со стула и целуя Богдановой руку, — вот что бы мы без вас делали.

— При умной женщине, — веско произнесла Маша, — и мужчина может стать умным человеком.

Глава 15

Глава 15.

Ким Иль-нам родился в день, когда две империи — японская и российская, подписали мирный договор в Портсмуте, штат Нью-Гемпшир, САСШ. По итогам войны Японии достались юг Сахалина, часть Манчжурии и российские владения в Китае, а через пять лет — вся Корея. В 1918-м японцы вторглись в Амурскую область, где жила семья Ким, карательные отряды под предлогом борьбы с партизанами планомерно уничтожали мирное население. В феврале 1919 года у Ким Иль-нама было трое братьев — один старший и двое младших, три сестры и мать с отцом. В марте двух братьев, сестёр, самой младшей из которых было шесть, и родителей, японцы заперли в их доме в деревне Сохатино и сожгли заживо. В память об этом дне оставшиеся в живых братья Ким сделали одинаковые наколки на шеях, а потом принялись убивать интервентов, преимущественно пленных, в качестве трофеев оставляя засушенные уши и глаза, их они старались отрезать, пока жертва была ещё жива. На предплечье они ставили крестики, китайский иероглиф, обозначавший число 10 — убитых японцев братья считали десятками. На предплечье Ким Иль-нама красовалось два таких крестика, и он уже готов был наколоть третий, когда война закончилась.

Корейская диаспора Владивостока и окрестностей в начале 1920-х насчитывала десятки тысяч человек, братья Ким в ней растворились, но не потерялись, приобретённые на войне навыки помогали и в