Размен адмирала Бабуева - Денис Владимирович Силаев Страница 44

Конечно, измором брать русских было бы невозможно, будь погреба их кораблей забиты противокорабельными «Шипвреками». Но они их благополучно расстреляли. Ну как благополучно… Неплохо постреляли, но так и не уничтожили авианосец. А это непростительный промах, уж кому, как не американцам, этого не знать. Хуг с удовольствием вспомнил историю, произошедшую в начале века. Когда остатки русских кораблей, вновь застигнутые японцами на утро после разгромного Цусимского сражения, так желали капитулировать, что подняли не белые, а… японские флаги[69]! Чем чёрт не шутит, может, и тут получится? Сейчас отгоним «Мишек» и займёмся эскадрой, расчётов предстоит сделать немало.

– Через сколько русские будут на дистанции запуска?

– Десять минут, сэр. Наши птички готовы и… – кэптен явно нервничал.

Никак их не приучить отбросить эти многозначительные междометия. Ну что там ещё? Какой-то страдалец перенасиловал движки своего «Томкэта» и сейчас плюхнется в море с пустыми баками? Такого будет много, это понятно каждому, кто смотрел на экран боевой обстановки в момент появления чёртовых Ту-95. «Живые убитые» – так называли пленных в доисторических войнах. Потому что рабства тогда не было, Женевской Конвенции тоже, и их просто убивали на празднике в честь победы. А тут у нас «живые сбитые». Они ещё летают, ещё весело переговариваются со своими товарищами, но время идёт неумолимо, и половине из них уже не сесть на палубу. Они катапультируются в тёплые воды Атлантики, а их машины стоимостью в десятки миллионов долларов, исправные и способные пройти ещё не один бой, уйдут на дно. Хорошо, что на этой войне принято считать главной ценностью лётчика, а не самолет. Он, адмирал Хуг, уменьшает потери как может.

Кэптен не стал продолжать, буркнув «разрешайте взлет» командиру авиакрыла. Тот в свою очередь подал какой-то знак начальнику «башни», и Хуг услышал, как в соседнем радиоканале забубнили, уводя нацелившийся было на палубу «Корсар» в сторону. А первый взлетающий «Томкэт» начал визжать движками, полосуя газоотбойник вырывающимися из сопла раскалёнными струями. Второй проделывал то же самое в районе третьей катапульты. Взлёт без катапульты, или «взлёт нищего» – этим всё сказано. Пара ракет ближнего боя, пара среднего и половинная заправка, иначе тяжёлая машина просядет и свалится в море. Четвертую катапульту, которую, кажется, удалось сохранить, но командующий офицер категорически отказывался признать её годной. Слишком сложное устройство требовало всесторонней проверки, но тесты то проходили, то нет. Офицер клялся и божился в том, что к утру проведёт всю диагностику и вынесет вердикт. Но не факт, что утешительный. Садящийся десять минут назад танкер тоже не поймал трос, подломил левую стойку и неудачно чиркнул крылом прямо по катапультному треку, что тоже не несло ничего хорошего. Челнок как-то странно выглядел, и никто, включая инженера, не понимали, в чем дело.

– «Странник», у твоего «Томкэта» крылья же меняют стреловидность? – не унимался в эфире пилот «Корсара». – Так маши ими!

Дружное ржание лужёных глоток. Ребята и перед прыжком в пасть к дьяволу будут подкалывать друг друга, на предмет того, кто больше небрит, и нанесет своей щетиной больший урон врагу рода человеческого. Однако голосов звучало всё меньше, ещё пара «Корсаров» отошла правее, и ведомый катапультировался. Через пять секунд то же сделал и ведущий. Но потери машин как-нибуд переживём. Гораздо важнее то, что от палубы оторвался первый «Томкэт».

Бабуев

Радар самолета РЦ начал нащупывать американскую группу. Бабуев попросил его чуть притормозить, пройдя неплохой такой галс севернее. Что-то высчитывал товарищ адмирал, стараясь как можно выгоднее «продать» историю с внезапно появившимися «Медведями».

Вот и то, чего все ждали. Автоматика на такой дистанции ещё не может гарантировать, что она видит, но офицер наведения уверяет, что это взлёт с палубы американского авианосца. Чуть позже – второй.

– Хорошо, Зелёный. Рви оттуда к нам! – распоряжается Бабурин.

Подполковник командует своему маленькому отряду разворот через правое крыло.

Похоже на то, как коробейники в средние века бежали под защиту рыцарского замка. Отсидимся, переждём осаду и дальше пойдем. Однако, не дойдя до русских кораблей (и кружащих над ними Ту-95) около ста миль, американская пара поворачивает обратно. Понятно. Раскусили-вычислили, что Зелёный пустой: если бы были ракеты, уже бы выстрелил по кораблям. Ну и ладно. Контр-адмирал с лёгким сердцем попрощался с храбрыми «Мишками» и откинулся в продавленном кресле, скинув фуражку на стол перед собой. В неофициальном порядке несения службы это означало «расслабьтесь, типа меня тут нет». В самом деле, не переться же в каюту, откуда до центрального поста целых пять минут лихорадочного бега по многочисленным коридорам и отсекам «Кирова». Ничего ещё не закончено. Просто он отыграл своим блефом (спасибо ВВС, на самом деле блефовали они) ещё полчаса, за которые «Окрылённый» вошел (ну хорошо, скоро войдет) в зону действия ПВО «Кирова». Американский адмирал на своем подранке был вынужден парировать воздушную угрозу и не смог одновременно с защитой своего соединения атаковать так глупо выставленный одинокий эсминец русских. Прокатил блеф, да и ресурс своих кораблей он немного сэкономил. Отдыхаем.

К-503

– Мы их не слышим. Но не потому, что мы их не слышим, а потому что их нет, – такую глубокую мысль коряво высказал Терехов.

Да, похоже на то. Буи больше в воду не летели, а «Лось» продолжал идти на эскадру, подняв скорость до двенадцати узлов. И она продолжала расти! Это категорически не нравилось товарищу командиру. Узлах на пятнадцати мы опасно зашумим, могут и с кормы нас услышать. Американец, скорее всего, собрался выдать пунктир миль так на двести на хорошем ходу, чтобы утром быть готовым к обстрелу наших кораблей. Чего ему бояться? Вертушки отозвали, русская «Чарли-II» далеко за кормой, он один на весь океан.

– Не дадим пятнадцать, – подтвердил его опасения штурман. – Им один раз вбок вильнуть – ихний ГАС нас возьмёт моментально. Валерич, ведь не дадим?

– Не станем давать, – выделил голосом Петренко. – Двенадцать держим, авось ещё полчаса он не оглянется. А оглянется…

Все поёжились. Представить, что будет, когда современная американская субмарина их засечет, было несложно. Дружное пиф-паф друг в друга. Американец – при поддержке современной буксируемой антенны, с прекрасными торпедами. Мы же – с кастрированным «Рубиконом» и торпедами, которые и двенадцать лет назад не впечатляли своими характеристиками. Ладно, они тут все в один памятный день пообещали своему государству и народу, что если понадобится – умрут, но выполнят то, что должны выполнить. Надо будет постараться утащить с собой в водяную могилу и американца.

– Может,