Тимур и его отряд - Петр Алмазный Страница 41

— Спасибо, профессор. Вы нам очень помогли. А мы можем если нам потребуется, приехать и воспользоваться университетской библиотекой? — спросил я.

— Конечно, приезжайте в любое время. Я предупрежу Марью Ильиничну и оставлю распоряжение «Царь-бабе» пускать вас в любое рабочее время, — ответил профессор.

Мы распрощались с профессором и уехали из Университета.

Перед тем как пройтись по оставшимся адресам, я решил заглянуть домой, где меня ждал неприятный сюрприз.

Снова милиция в квартире. Заплаканная мама за столом, хотя она должна быть на работе. И убийственная фраза, которую она сказала мне, лишь только увидев:

— Нас обокрали!

Глава 17

Банда Чеснока

— Что значит обокрали? Кто обокрал?

Я был ошеломлен услышанным.

— Я не знаю. Петр Егоров с работы вернулся сегодня пораньше, а у нас входная дверь открыта. Он в квартиру, а тут все перевернуто вверх дном. И у нас, и у соседей. Забрали деньги, кое-какие драгоценные вещи. Часы командирские твоего отца, наградные. И все. Петр сбегал вызвал милицию, да мне на работу дозвонился. Пришлось отпрашиваться и бежать домой.

Дверь в комнату открылась и вошел наш старый знакомый, которого мы знали не больше недели, товарищ милиционер Сахаров.

Увидев меня, он кисло скривился и сказал:

— Смотрю, мы к вам зачастили. Не можете объяснить, как так получается? Что за незапланированное пенальти случилось? То вы разбойное нападение предотвращаете, то на вас заявление пишут о краже, то вас самих обносят. Прямо какой-то замкнутый криминальный круг получается.

— Я не знаю, как так случилось, — ответил я.

— А вы где были? — спросил Сахаров.

— Мы с друзьями ездили в Университет на Исторический факультет, — честно ответил я.

— С какой целью?

— После школы думаю поступать туда. Сегодня профессор Долматовский рассказывал нам про дореволюционные вензели и монограммы. А также о разных тайных обществах начала этого века.

— Откуда такой интерес появился? — спросил Сахаров.

Все мои ответы он записывал в записную книжку.

— Недавно гуляли по городу, наткнулись на вензель на стене под цоколем крыши. Вот и заинтересовались.

Я не хотел посвящать Сахарова в нашу тайну. К тому же сейчас она меня мало волновала.

Я думал о том, кто мог забраться к нам в дом. Ответ, который напрашивался сам собой, мне совершенно не нравился.

— И профессор Долматовский вот так просто принял вас и согласился прочитать лекцию о вензелях? Об этих старорежимных пережитках?

— Профессор Долматовский друг семьи моего товарища Славы Малиновского. Он всегда рад, когда пионеры интересуются историей, — постарался закрыть неприятный мне разговор.

— Хорошо. Как вы думаете, кто мог забраться к вам в квартиру? — спросил Сахаров на этот раз у мамы.

— Не знаю, — честно сказала она.

В этот момент она явно не помнила, что накануне у нас ночевал Воробей. Да и помыслить о том, что нас мог обокрасть человек, которому мы дали стол и кров, в голове не укладывалось.

— Сергеев, запиши у гражданки список вещей, которые были украдены. А мы молодой человек продолжим с вами общение на кухне, — предложил Сахаров.

Мы вышли на кухню, где никого не было. Соседи вместе с милиционерами были в своих комнатах, проверяли все ли вещи на месте.

Сахаров сел за кухонный стол и предложил мне сесть напротив. Перед собой он положил блокнот и карандаш.

— Вчера дома к тебе приходил беспризорник. Вместе вы ходили к вам школу. Потом он остался у вас ночевать. Утром ушел. Кто он такой?

Сахаров уже все знал о Воробье. Вероятно, ему сосед Петр рассказал. Он то я думаю первым делом на него подумал. Накануне он был очень недоволен, что у нас остался ночевать такой сомнительный элемент.

Пока мы ходили в школу, а потом разрабатывали план помощи нуждающимся в штабе, он провел разъяснительную беседу с мамой. Что нельзя приводить в дом кого попало, к тому же такое сомнительное попало.

Любой ребенок беспризорно болтающийся на улице потенциальный преступник. И если мы не решим вопрос с его местопребыванием в ближайшее время, он будет обязан доложить обо всем участковому, чтобы тот принял меры.

Мама заверила его, что Тимур как раз решает вопрос по беспризорнику с представителем комсомола, в ближайшее время его пристроят в школу-интернат или трудовую коммуну.

Но это объяснение Петра Егорова не сильно убедило. Кто знает, быть может, пока мы спали он выставил Воробья на улицу, сказав, что он сам ушел. А Воробей обиделся и обнес нашу квартиру.

Хотя в таком случае пострадал бы Егоров, а нас бы он не тронул. Но у нас тоже вещи пропали. Не вяжется все это.

— Сергей Воробьев. Мы недавно познакомились. Он с Кубани. Отец давно умер. Мама поехала от голода с ним в Воронеж к дяде. По дороге она заболела и умерла. Он до Воронежа сам добрался. Но там дяди уже не оказалось. Он переехал в Ленинград. Вот Воробей и рванул за ним. А тут адреса не знает, а город большой. Мы хотели ему помочь. Вчера ходили к товарищу Катюнину он из комсомола, ведает нашей пионерской школьной дружиной. Хотели заручиться его поддержкой. Но он уехал в горком. Мы должны были сегодня идти, но Воробей ушел.

Вкратце рассказал я историю нашего приятеля.

— Так, хорошо, а как вы познакомились? — спросил Сахаров.

— Случайно. Мы гуляли по Васильевскому острову. И там наткнулись на коммуну беспризорников. Сначала на Воробья, а он нас уже к себе отвел.

— Коммуна говоришь, — задумался Сахаров. — И много там человек?

— Человек пять при нас было. А сколько всего не знаю. Мы там всего с час были.

— И там за главного ваш Воробей?

— Ну, во-первых, он не наш. Или пока не наш. Нет там за главного парень постарше будет. Лет шестнадцати-семнадцати. Он себя Чесноком называет.

— Чеснок говоришь, — записал Сахаров информацию в блокнот. — Как думаешь мог Воробей этот на вашу квартиру Чеснока навести.

— Не знаю, — честно признался я. — Мог, наверное.

— Сегодня утром на Марата видели несколько подозрительных ребят с виду беспризорники. Они крутились возле вашего двора. Дворник Тихон прогнал их. Но они потом похоже вернулись. Так что есть основание полагать, что Воробей и Чеснок сработали вашу квартиру.

Я закрыл глаза и перед внутренним взором всплыл образ Воробья.

Я никак не мог понять, как он так мог обмануть меня. Я хорошо разбираюсь в людях. Опыт прежней жизни и оперативной работы сделал из меня хорошего психолога. Уж что, что, а преступника я мог вычислить практически в любом человеке.

Так что могу поклясться своей второй жизнью, что Воробей был