Малолетка. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров Страница 41

— Куда его? — бросил Игорь, дёргая дверь шире.

— В детдом.

Глава 15

Игорь резко повернулся ко мне так, будто я предложил притащить к нам домой труп с базара и уложить его в сушилке.

— Ты охренел, Валер? Какой детдом?

— В больницу нельзя, — отрезал я. — Здесь бросить — тоже нельзя. Так что в машину его. Быстро.

На секунду Игорь замер, зло глядя мне в лицо. Видно было, как у него в голове сразу лязгнули все мысли разом: детдом, взрослый бандит, кровь, ночь. Если спалят — нам конец. Но спорить дальше времени уже не было. Сзади Шмель глухо хмыкнул, будто хотел что-то съязвить, но вместо этого только сильнее сжался и едва не сложился пополам.

— Давай, — рявкнул я. — Подхватил.

Игорь выругался себе под нос и сунулся с другой стороны. Вдвоём мы затолкали Шмеля на заднее сиденье. Он сначала зацепился ботинком за порог, потом всё-таки ввалился внутрь, сел боком, упёрся головой в стекло и начал дышать коротко, держась на чистом упрямстве. Куртка на боку темнела всё сильнее.

Игорь хлопнул дверью и повернулся ко мне, злым сдавленным голосом прошипел:

— Если сдохнет у нас, ты понимаешь вообще че потом будет?..

— Понимаю, — сказал я.

Он ждал, что я ещё что-то добавлю, объясню, начну успокаивать, но мне сейчас не до того было.

— Ладно… — процедил он. — Я сам поведу…

Сначала Игорь сам сел за руль. Видно было, что хочет показать: справится, без лишних разговоров и моих команд. Он дёрнул ключ, мотор схватил с натугой, машина тронулась рывком и тут же заглохла. Игорь сквозь зубы выматерился, снова крутанул зажигание, но по тому, как он вцепился в баранку, как дёрнулась у него нога, я понял: так мы далеко не уедем.

— Сдвигайся. Я сам.

Игорь уставился на меня.

— Ты ж не водил ни разу.

— Сдвигайся давай, — сказал я. — Некогда.

Он ещё секунду смотрел, не понимая, что происходит, но сзади тяжело, с присвистом, дышал Шмель, и спорить тут было уже не о чем. Игорь нехотя дёрнулся в сторону, освобождая сиденье.

Я сел за руль. Машина была не новая, коробка люфтила, сцепление брало туго и высоко, а руль ходил тяжелее, чем я привык, но это всё равно был руль. Под ладонями всё сразу стало простым и понятным.

Я снова повернул ключ. Двигатель отозвался хрипло, но уверенно. Мягко выжал сцепление, поймал момент, и машина тяжело тронулась, прокатилась по щебню и вырулила от ворот.

Только после этого я коротко глянул на Игоря. По его лицу уже было видно: он услышал достаточно. И слово «стволы» мимо него не прошло. А теперь ещё и раненый Шмель лежал у нас на заднем сиденье, и назад дороги уже не было.

Игорь тут же развернулся назад, проверяя через мутное стекло двор, ворота и тёмный просвет, из которого мы только что вылезли.

— Давай тихо, — бросил он. — Только без рывков.

— Без тебя знаю, — сказал я и вывел машину со складского пятака.

Первые метры дались паршиво. Педаль сцепления шла туго, с неприятным усилием, и в одном месте я всё-таки отпустил ногу резче, чем надо. Машина дёрнулась. Сзади Шмель ударился плечом о дверь и коротко, зло зашипел, будто ему ножом добавили.

— Аккуратнее, мать твою, — процедил Игорь.

— Смотри по сторонам, а не учи, — бросил я.

Машина снова пошла ровно. Щебень под колёсами быстро закончился, под днищем глухо отозвался разбитый асфальт, и мы выкатились к выезду из складов.

Вот тут Игорь сразу напрягся. Я это даже боком увидел: пацан остолбенел, ладонь легла на торпедо.

Впереди мигали синие отблески. У ларьков стоял УАЗик, рядом маячили двое ментов и тормозили машины выборочно.

— Только не в лоб едь, — зашипел Игорь. — Там мусора.

Я и сам уже видел. Если сунуться прямо, нас могли и не остановить. А могли махнуть жезлом — и вся наша ночь кончалась в три секунды. Кровь на сиденье. Взрослый раненый волчара сзади. Мы вдвоём рядом. Дальше можно было уже не придумывать…

Слева шёл узкий проезд между гаражами и бетонным забором. Я крутанул руль — машина качнулась, подвеска недовольно заскрипела, правое колесо бухнуло в яму так, что нас всех тряхнуло, и сзади Шмель снова глухо матюкнулся.

— Нас заметили? — спросил Игорь, не оборачиваясь.

— Пока нет.

Он обернулся и прищурился, стараясь выжать из мутного окна хоть что-то полезное. Несколько секунд молчал, и эти секунды тянулись неприятно долго. Машина шла по тёмному проезду, цепляя фарами гаражные двери и стену забора. Где-то в стороне истошно лаяла собака.

Потом Игорь коротко бросил:

— Сзади фары. Одна машина свернула после нас.

— Уверен? — спросил я, глянув в зеркало.

— Нет, — огрызнулся Игорь. — Но нравится мне это ещё меньше, чем Шмель на заднем сиденье.

Я не ответил. Проезд вывел нас к дворам с мокрым асфальтом, с детскими качелями и с редкими окнами, где ещё горел свет.

Игорь резко повернулся ко мне, даже забыл на миг про стекло и про фары сзади.

— Ты хочешь с ним кататься, пока из этого братка сзади вся кровь вытечет?

— Я хочу не привести к нам никого. Разница есть.

Игорь зло выдохнул, но спорить дальше не стал. Потому что разница и правда была. Если бы мы сейчас на нервах рванули прямо к детдому, а за нами шёл хвост, то привезли бы под нашу крышу не только Шмеля, но и всех, кому он был нужен. А сзади на сиденье лежал не мешок картошки. С ним в комплекте уже ехали стволы, Волки, татары и всё остальное дерьмо.

Шмель на заднем сиденье сдавленно зашипел, потом снова затих, только дышал тяжело, с коротким присвистом.

Я нырнул в ещё один поворот, потом в другой. Дворы менялись один за другим: песочницы, ржавые ракеты, бельевые верёвки, лужи, чёрные стволы тополей. На одном балконе висел ковёр, на другом тускло горела лампочка, у подъезда стояла лавка, мокрая после вечерней сырости. Всё было обычное, дворовое, сонное — и от этого только злее чувствовалось, что мы тащим через эту нормальную ночь совсем не нормальную тему.

На одном коротком участке я даже погасил фары и пустил машину накатом под тенью тополей. Колёса тихо прошуршали по мокрому асфальту.

Игорь вглядывался назад, почти прилипнув к стеклу.

— Не вижу… Походу, отстал. Или это вообще не он был…

Я снова включил фары и вывел машину на боковую улицу. Там было пусто. Только