Негоциант - Анатолий Анатольевич Подшивалов Страница 39

арестовали в Петербурге и готовятся отправить по этапу в Сибирь. Поэтому фон Валь получил указание выдворить с треском шведов за пределы Империи, как только они отбудут наказание за нападение на полицию. Градоначальник немедленно даст указание и за шведами приедет полицейская карета. Далее их отправляют в порт и сажают на первое попавшееся судно, идущее в Стокгольм, с отметкой в паспорте о запрете посещения России навсегда. Извинился перед фон Валем и сказал, что я только сейчас ему телефонировал, так как был у государя в Крыму, и он пожелал видеть мою машину в Ливадии, но теперь ее туда поведет русский экипаж.

Потом попросил телефонную барышню соединить с моим особняком. Ответил Артамонов, рассказал ему о том, что сейчас привезут шведов в полицейской карете под охраной, для того чтобы они забрали свои вещи и чтобы дворецкий собрал им какой-нибудь узелок с харчами: хлеб, ветчина, сыр. После этого протелефонировал дежурному по Военному министерству, спросил, на месте ли министр, и записался на три часа пополудни.

Вернулся к шведам и объяснил, что я рассчитывал их принять у себя, но ситуация осложнилась тем, что шведские газеты каким-то образом узнали об их похождениях в России и теперь обеспокоены, как бы их не засудили и не отправили в Сибирь. Поэтому они будут отправлены домой немедленно, пусть идут и собирают свои вещи. Тут прибежал посыльный от управляющего заводом и передал, что тот приглашает меня к себе в заводоуправление.

В кабинете управляющего мы были одни, я демонстративно оглядел скептическим взглядом обстановку и вслух заметил, что кабинет у управляющего Путиловским заводом просторнее и обставлен лучше.

– Ваша светлость, зачем вы мне это говорите. Я и так знаю, что лучше.

– Да вот, думаю, что вы собрались покинуть государственное предприятие и уйти, так сказать, «на частные хлеба». И что, намного больше жалованье, если не секрет?

– Ваша светлость, я не собираюсь никуда уходить…

– А вот мне показалось, по вашему отношению к делу, за которым следит сам государь, что вы уже и место себе нашли. Почти час до полудня, а с машиной никто ничего не делает и ничего не было сделано за целый месяц. Вы телеграмму из Ливадии получили? Показ государю через две недели, из которых половина уйдет на дорогу, то есть у вас всего неделя, чтобы установить бронирование и вооружение. Вы его получили? Я, конечно, могу показать машину так, как она есть, но разговор шел о готовом изделии, в том виде, как машина появится на поле боя. В Ливадии генерал Чернов полигон для стрельбы из орудия и пулемета готовит, а где они? Вы не боитесь, что вас с треском погонят отсюда и после такого скандала возьмут разве что конторщиком в мелкую артель?

Пока я произносил этот монолог, сытое лицо управляющего с тщательно ухоженной раздвоенной бородой и бакенбардами то краснело, то бледнело, а в конце пошло пятнами. Как бы и здесь не понадобились сердечные капли.

– Да я… да мы… машина занята была все время, обучали на ней, вот и не сделали ничего.

– Да, видел, с утра сегодня тоже обучали, там и пары не разведены, и ночи все были в вашем распоряжении, а сколько таких вечеров и ночей уже прошло? Чертежи-то хоть готовы? Давайте их сюда! И инженеров с техниками тоже. Объясните им, что заказ от государя, срочный, поэтому работать придется в три смены круглосуточно, но кровь из носа, за неделю закончить. Снимайте рабочих с других заказов, надеюсь, вы поняли, что речь идет о вашем кресле?

Чертежи были действительно готовы, но я хотел их поправить, в зависимости от того, какой будет обзор: если плохой, придется делать пресловутую командирскую башенку, но это дело наживное. Сказал, что буду проверять ход работ, которые должны проводиться, невзирая на выходные, 24 часа в сутки, срок окончания – 11 сентября. Как вы договоритесь о распределении бригад – не мое дело, мне важен конечный результат, о чем я сразу проинформирую военного министра и государя императора. Сказал, что заеду послезавтра, тогда и оценим, как вы исполняете приказ своего государя.

Тюремная карета за шведами уже прибыла, я попрощался и, видя, что они растеряны, сказал, что их сейчас отвезут в мой особняк за вещами, а потом сразу в порт, чтобы не волновались, в Сибирь не повезут. С тем «варяги» и уехали.

Зато появился Зернов, спросил его, как с артиллеристами и вооружением. Олег ответил, что вооружения он не видел, а артиллеристы как пришли, так и ушли, мол, пока им тут делать нечего. Спросил про фельдфебеля, капитан дал ему самую лестную характеристику, чего не скажешь о двух других мехводах – не прониклись они, подошли формально, так же как и кавалерийский поручик – командир второго экипажа, этому машина и вовсе не понравилась, он так и не научился ею управлять, случись что с мехводом. Переписал фамилии для доклада Ванновскому. Уточнил, как тут с обедом – выяснилось, что обходятся кто чем, с собой приносят, а Олег терпит до вечера (не идти же офицеру с узелком на завод), потом едет домой.

– Сегодня тут мастеровые работать будут – вон уже толпа идет с листами железа.

Действительно, стали примерять и чертить прямо на листах, сверяясь с чертежом инженера.

– Что это за сталь и выдержит ли она винтовочную пулю с 15 шагов?

Инженер ответил, что такие листы ставятся на надстройки миноносцев и выдерживают пулеметную пулю. Спросил, с какой стороны лучше сделать дверцу. Мы с Олегом подумали и решили, что слева, справа будет пулемет мешать, вернее, пулеметчик, второй номер, если он за пулеметом. Еще надо не забыть сделать поручни возле дверцы. Инженер сказал, что все понял, и ушел в цех, готовить броню к установке. Я же предложил перекусить и распить бутылочку хорошего вина, а когда Олег спросил, где же его взять, хорошее-то, ответил, что у меня в вагоне. Потом мы решили проехаться в вагоне до Николаевского[56] вокзала, а там взять извозчика и через четверть часа – дома.

Посмотрел пришедшую почту, оказывается, позавчера пришла телеграмма из Джибути, Хаким спрашивал кодовым сообщением, куда двигаться дальше (была у нас такая договоренность, а вдруг посольство полковника Артамонова отпустят и они свои ходом уйдут через Массауа, разминувшись с Хакимом, тогда и в горы соваться ни к чему). Протелефонировал генералу Обручеву: нет, никаких новостей от Артамонова не было, поэтому попросил дворецкого отправить Хакиму телеграмму «запросите конечную цену» – то есть это приказ следовать в