Беглый в Гаване 5 - Азк Страница 36

— Мы сделаем хорошую историю для прессы, — продолжал Вальтер. — «Каждая бутылка Ром-колы помогает финансировать детские клиники и вакцину против рака». Люди любят покупать чувство собственной доброты.

Я почувствовал, как у меня чуть сводит скулы.

— Мы будем лечить раковых пациентов на деньги от сахара и маркетинга, — сказал я. — Красивая ирония.

— А сейчас, — спокойно ответил Вальтер, — они умирают без лечения, потому что деньги от сахара и маркетинга идут совсем в другие места. Я предпочитаю ваш вариант.

Генерал кивнул, хотя Рене этого не видел.

— Тогда считай, что Фонд официально входит в игру под кодовым названием «Ром-кола», — сказал он. — Доктор займётся технической частью. Мы протестируем напиток здесь, сделаем брендинг, подготовим аргументацию для Фиделя. Ты — готовь бумагу для своих банкиров.

— Уже готовлю, — ответил Вальтер. — И, Костя…

— Что? — спросил я.

— Не мучайся слишком сильно из-за того, что часть этой работы будет оплачена сахаром, — сказал он. — Мир гораздо чаще оплачивает смерть, чем жизнь. Мы просто один раз попробуем сделать наоборот.

Связь оборвалась. Я какое-то время смотрел в пустотуу, пока генерал не поднялся.

— Пойдём смотреть, как революция льётся в бокалы, — сказал он. — Завтра первый пробный запуск.

* * *

Решение «тыкнуть пальцем» оказалось проще, чем то, что началось потом. Потому что в Гаване начала восьмидесятых любая техника — это не «ремонт», а цепочка мелких сделок, обменов и практически всегда стычек человеческих характеров. И если у тебя нет запчасти, ты не идёшь и не покупаешь её. Ты идёшь и договариваешься, меняешь, выкручиваешь, убеждаешь, иногда — просто ждёшь, пока нужная деталь сама всплывёт, как пробка в море.

Я настоял сразу: мастерская — только моя. Посольские механики пусть не обижаются, но у каждого мастера свои привычки. У них — «сделать, чтобы поехало». У меня — «сделать, чтобы больше не возвращалось».

И ещё я настоял на одном: никаких визитов «посмотреть, как идёт», никаких «а можно я зайду на минутку», никаких женских «ну я же просто гляну».

Филипп Иванович, когда услышал, только хмыкнул:

— Наивный ты человек, Костя. Если жена резидента решила, что это её машина, — она туда зайдёт. Даже если на двери будет табличка «мины».

«Подтверждаю, — сухо вставил „Друг“. — Вероятность несанкционированного визита: высокая. Рекомендую подготовить легенду и внешний „контур“ мастерской без демонстрации внутреннего оборудования.»

«Я и готовлю, — ответил я мысленно. — Чтобы легенда не стала спектаклем с разоблачением.»

* * *

«Мерседес» привезли на эвакуаторе — точнее, на том, что кубинцы называли эвакуатором: грузовик с лебёдкой, две цепи, три человека и вера в то, что «оно выдержит».

Машина была под слоем пыли, но даже в таком виде держала осанку. Под брезентом пахло старой тканью, затхлым салоном и чуть-чуть бензином — как будто прошлое ещё не до конца ушло из бака.

Когда её стянули на бетон моей площадки, я поймал себя на странной мысли: вот так и страны таскают свои проекты — на верёвке, через дефицит, через характеры, надеясь, что вовремя и в нужном месте «заведётся».

В мастерской было прохладнее, чем снаружи: стены держали тень, вентилятор гнал воздух через фильтр, и в этом воздухе всегда стоял мой «коктейль» — масло, металл, чуть-чуть озона от зарядников и тот стерильный запах, который оставляли ремботы после работы, как после хирургии.

Я закрыл ворота, проверил замок. Потом ещё раз — привычка.

«Объект на месте, — сообщил „Друг“. — Рекомендую начать с диагностики кузова и электрики. Вероятность критических скрытых дефектов: средняя.»

«Начинаем! — Дал я команду через нейроинтерфейс.»

Ремботы ожили без театра: тихие, быстрые, будто им не надо было доказывать, что они существуют. Один пошёл под днище, второй — к моторному отсеку, третий — к салону. Если бы кто-то увидел их работу со стороны, подумал бы, что это просто трое очень шустрых механиков в тени. И в этом было главное: «не выглядеть чудом.»

Первый час ушёл на то, что я называю «разговор с железом». Послушать, где оно скрипит. Понюхать, где гарь. Пощупать, где влага.

Проводка была старой, но «живой» и вполне надежной. Подвеска — уставшая, но не убитая. Кузов — живой, и это было подарком: в этих широтах ржавчина работает быстро, как сплетня в женском коллективе.

Двигатель… двигатель просто стоял слишком долго.

— Ладно, дед, — пробормотал я, наблюдая как бот откручивает первую свечу. — Не обижайся. Мы тебя разбудим.

* * *

Самое неприятное в таких историях — запчасти. Мерседес был европейским зверем. Не «Жигули», не «Волга», где половину можно заменить «чем-то похожим». Тут либо подходило, либо нет. А «не подходит» в нашем деле означало «встанет в самый неподходящий момент» — и тогда резидент будет стоять на обочине с лицом бухгалтер, у которого появился кассовый разрыв, а я получу не рычаг, а повод.

Я решил идти двумя путями одновременно: официальным и «кубинским». Официальный — это посольские каналы: запросы «в Союз», просьба «в дружеское представительство», бумага, подписи, ожидание. Правда основным паровозам на этом пути была… Пр-рально — жена резидента. Кубинский — это рынок, гаражи, старые мастера, люди, которые помнят, что в шестидесятые сюда ещё приходили европейские поставки, а потом всё оборвалось и осталось только то, что успели спрятать.

Мы с Щегловым проехались по нескольким местам. Он был со мной больше для вида, чем по делу: когда рядом идёт человек в форме и с правильным выражением лица, кубинцы меньше задают не тех вопросов.

На первом рынке пахло жареным мясом, потом и бензином. Под навесами лежало всё — от карбюраторов, до дверных ручек, от ремней, до фар, и рядом — обязательно кто-то торговал ромом «для настроения».

Старик с руками, как корни мангров, смотрел на меня внимательно, пока я держал в ладони старую деталь.

— Мерседес? — спросил он, как будто угадывал по запаху.

— Он самый, — ответил я.

Старик хмыкнул:

— Такие машины любят те, кто хочет выглядеть богато. Но бедно живут те, кто чинит их без запчастей.

— Запчасти будут, — сказал я спокойно. — Вопрос — где.

Он посмотрел на меня и вдруг сказал почти шёпотом, как будто делился секретом:

— В старой мастерской у порта. Там один тип держит склад. Он работает с теми, кто ездит много и быстро. Иногда — слишком быстро.

Я понял намёк. Генерал бы одобрил.

— Спасибо, — сказал я старику.

— Мы туда не поедем. — Негромко сказал напарнику.

Щеглов удивлённо посмотрел на меня, но промолчал.

— Мы поедем в другое место, — добавил я уже для него.

Глава 11

Швейцария.