Врач из будущего. Мир - Андрей Корнеев Страница 36

него сходятся две реальности. Одна — Льва Борисова, генерал-лейтенанта, строителя «Ковчега», мужа, отца. Другая — призрак Ивана Горькова, испуганного беженца из будущего, который знал, чем вся эта ядерная гонка кончится. Грибовидными облаками над Хиросимой и Нагасаки. Сорока годами холодной войны, съедающей ресурсы наций. Случайностями, которые едва не приводили к концу света.

«Иван Горьков боялся бы этого дня, — думал он, вдыхая колючий морозный воздух. — Он бы пытался увернуться, спрятаться, забыть. Потому что он знал финал». Но Лев Борисов стоял и смотрел в ночь, и знал другое. Он знал, что если не они, не его страна, первой овладеет этим знанием, этим страшным огнём, то это сделает кто-то другой. И тогда это грибовидное облако накроет его сына, его «Ковчег», его Катю, его страну. Всех тех, кого он теперь считал своими. Выбора не было. Не было его с самого момента, когда он решил не просто выживать, а менять мир.

Завтра в шесть утра на занесённой снегом товарной станции начнётся новая война. Без выстрелов. Без линии фронта. Но с такими ставками, по сравнению с которыми все споры с Марковым казались детской игрой в песочнице.

Он закрыл форточку, повернулся к Кате. Она смотрела на него, и в её глазах он прочёл не страх, а ту же самую, уже принятую решимость. Они были в этой игре вместе. До конца.

— Всё будет в порядке, — сказал он, и это была не пустая утешительная фраза, а констатация факта, приказ самому себе. — Это просто ещё один фронт. Нам не впервой.

Она кивнула, молча подошла и обняла его, прижавшись щекой к груди. Они стояли так посреди тёплой, тихой комнаты, за окном которой спал их хрупкий, отстроенный с таким трудом мир. И за окном уже собиралась новая, куда более страшная буря. Но они были вместе. А это значило больше, чем любые грибовидные облака и любые игры могущественных держав.

Лев знал: завтра начнётся самое важное. Но сегодня, в этой тишине, ему нужно было просто быть здесь. С ней. И это давало силы встречать всё, что угодно.

Глава 13

Невидимый фронт

Вода с лимоном в стаканах была ещё тёплой, а в воздухе уже висело холодное, незнакомое будущее. Лев поставил свой стакан на стол, услышав, как на лестничной площадке хлопнула дверь — уходили Жданов, Виноградов, Мясников, унося с собой споры о гипертонии и диетах, которые теперь казались невероятно далёкими, почти идиллическими.

Катя собрала папки с протоколами, её движения были чёткими, без суеты. Она не спрашивала «что случилось?». Она слышала его сторону разговора.

— Так что за гость из Москвы? — спросила она, протирая стол.

— Не просто гость. По «урановому вопросу». Встреча обещает быть интересной.

— Значит, пришли не за исполнителем, — сказала Катя, глядя на него. В её глазах не было страха, только быстрая, аналитическая работа. — Им нужен архитектор системы, который понимает масштаб угрозы, о которой они сами, возможно, лишь догадываются. Значит, твоя позиция — единственный в стране эксперт. Не проситель, не подрядчик. Эксперт.

Лев кивнул, её холодный расчёт действовал как укол кофеина. Он сел за стол, достал блокнот. Иван Горьков в панике лихорадочно рылся бы в памяти, пытаясь вспомнить всё об лучевой болезни. Лев Борисов начал с трёх пунктов: штат, автономия, полный доступ к данным. Без этого любая работа превратится в профанацию, в игру в слепую со смертью.

— Алёшу нужно подключить, — сказала Катя, читая его мысли. — У него допуск, фронтовая закалка и он знает, что такое работать под грифом «совершенно секретно». И он тебе верит абсолютно.

— Вызвать его сейчас не получится, — Лев взглянул на часы. — Сейчас ночь на дворе. Но в шесть утра на той станции я должен понимать, кого требую в команду. Лешка — первый в списке.

Он допил воду, ощущая во рту кислоту и лёгкую горечь. Не от лимона, от осознания. Позади была война с видимым врагом, с кровью, гноем, осколками. Впереди — война с врагом, которого нельзя увидеть, пощупать, услышать. И исход её зависел не от храбрости, а от точности прибора, от грамма в анализе крови, от вовремя замеченного отклонения в лейкоцитарной формуле.

Он подошёл к окну. «Ковчег» спал, лишь в редких окнах горел свет — дежурные службы, лаборатории, где шла своя, тихая борьба за жизнь. Он построил эту крепость против одной войны. Теперь ему предстояло возвести в ней новый бастион. Невидимый.

Товарная станция в шесть утра была царством промозглого холода, пара от паровозов и угольной пыли. Лев в шинели и теплой шапке чувствовал себя здесь чужеродно. Не было делегаций, чёрных «ЗиСов». У третьего пакгауза, уступами уходившего в предрассветную мглу, стоял одинокий «ГАЗ-М1», из радиатора которого тоже шёл пар.

Из машины вышел не высокопоставленный московский чиновник, а полковник Артемьев. В длинном гражданском пальто, без знаков различия, но с неизменной выправкой. Его лицо в сером свете зари казалось высеченным из камня.

— Лев Борисович, — кивнул Артемьев, протянув руку. — Пройдёмте.

Он повёл Льва не в здание, а в сторону одинокой, запертой на амбарный замок «будки» — будто бы сторожки для путевых обходчиков. Внутри пахло махоркой, олифой и пылью. На грубом столе — два стакана, жестяной чайник и папка с грифом «ОВ» (Особой важности).

Артемьев сел, жестом пригласил Льва последовать его примеру.

— Задачи ставятся следующие, — его голос был сух, лишён интонаций, как текст секретной директивы. — Обеспечить долгосрочную работоспособность и безопасность здоровья особого контингента специалистов на объекте № 1 и сопряжённых предприятиях. Угрозу вы понимаете. Ресурсы будут предоставлены по первому требованию. Результаты — конкретные, измеримые протоколы и методики — требуются в оперативном порядке.

Лев не стал кивать. Он открыл свой блокнот.

— Ресурсы — это не только деньги и пайки, Алексей Алексеевич. Для решения такой задачи нужна не лаборатория, а институт. Институт радиационной медицины и безопасности в структуре ВНКЦ «Ковчег». С независимым штатом, своим клиническим и исследовательским сектором, отделом дозиметрии и гигиены труда. Без этого мы будем ставить заплатки, а не строить систему защиты.

Артемьев медленно выдохнул, его взгляд стал пристальным, изучающим.

— Интересно. Вы просите не меньше контроля, а больше. Фактически — создаёте у себя структуру, которая будет дублировать, а в чём-то и подменять функции санитарного надзора на этих объектах.

— Я прошу создать инструмент, который будет эти функции выполнять эффективно, — поправил Лев. — Потому что сейчас их, по сути, нет. А цена ошибки — не брак на конвейере, а необратимое поражение организма, тихая эпидемия, которую заметят, когда