Тимур и его отряд - Петр Алмазный Страница 34

— Взяли-таки изверга. Очень хорошо. Будет знать, как чужие вещи воровать. Портсигар ему мой понравился. Не удалось купить, так стянуть решил, ворюга.

— Успокойтесь, пожалуйста, товарищ Кучков. Присаживайтесь.

Сахаров указал на свободный стул слева от меня. Бульдог послушно уселся на стул, положил ногу на ногу, снял фуражку, положил себе на колени и пригладил вздыбившиеся непослушные волосы.

— Вам знаком этот молодой человек? — спросил Сахаров.

— Ну как знаком. Чаев я с ним не распивал. Имени, фамилии его не знаю. А вот парой слов перекинуться довелось. Я в городе то недавно. Решил вот наличностью разжиться. Поиздержался в дороге…

— Откуда вы? — перебил его Сахаров.

— Что? — переспросил Бульдог.

— Откуда вы приехали в Ленинград? — переформулировал вопрос Сахаров.

— Из Твери мы. Решил вот в город на Неве податься. Думаю, на Кировский завод пойти работать, но пока решил обустроиться. Вот денег не хватает. Стал портсигар на барахолке продавать. Тут этот молодой человек. По чем говорит. Я ему цену называю. Он торговаться…

Я внимательно следил за Бульдогом, который во всех красках рисовал то, как я у него пытался сторговать серебряный портсигар, а затем воспользовался моментом, когда он отвернулся на другого покупателя и стянул ее с импровизированного на деревянном ящике прилавка.

Хотелось задать вопрос, а зачем некурящему пионеру портсигар, но я молчал, просто слушал его словесный поток.

Товарищ Сахаров тоже слушал и больше не перебивал. По выражению его лица было видно, что он не верит ни одному слову Кучкова.

И дело не в том, что я сын его старого знакомого, заслуженного милиционера, погибшего при исполнении служебных обязанностей. Нет.

Дело в том, что он своим оперативным чутьем чувствовал, кто сидит перед ним. Явно не потенциальный рабочий Кировского завода, а бывший НЭПман, бандит и проходимец, которому человека оболгать, как в туалет сходить.

У товарища милиционера Сахарова на таких людей глаз-сканер. Он только посмотрит, а перед ним уже вся внутренняя гнилая сущность раскладывается на составляющие.

Только вот этот глаз-сканер и особое оперативное чутье к делу не подошьешь. На нем доказательную базу не построишь. Вот и приходилось слушать всю эту брехливую тарабарщину Кучкова.

— Почему вы решили, что именно этот молодой человек ваш портсигар украл?

— Очень она ему приглянулась. Другу своему хотел подарить. Он уже и купить был готов. Только у него с собой столько денег не было, — продолжал нагло врать Бульдог или, если выразиться по-другому, выстраивать свою альтернативную версию событий.

— И потом вы обнаружили, что он пропал?

— Да, я обернулся, а не пионера, ни портсигара. Ноги ему приделал, ловкач какой.

— А откуда вы узнали, как зовут и где искать этого пионера? — задал очень сложный вопрос Сахаров.

И ведь правда откуда он узнал мой адрес и точное фио, которое указал в заявлении.

— Так у мальчишки денег не оказалось нужных. Он хотел мне расписку оставить. Назвал имя, фамилию и адрес. Но я отказался. Ищи дурака. А если бы соврал, то, где бы я потом свои денежки искал.

— То есть мальчик сказал вам фамилию, имя и адрес, при чем настоящие, а потом украл у вас вещь? Вам не кажется, что это как-то не сходится? — спросил Сахаров.

— Дак дурак, потому что. Мальчишка сопливый. Чего с него еще взять? Ни опыта жизненного. Пороху еще не нюхал. Вот и совершил ошибку. А так бы, где я его искал? Вот то-то и оно…

Версия Кучкова была шита белыми нитками.

Сахаров сам это понимал, но игнорировать заявление потерпевшего он не имел права.

— Серебряный портсигар в указанном вами месте мы нашли.

Сахаров кивнул мне.

Я раскрыл портфель и поставил портсигар на стол.

Кучков бросил на него быстрый равнодушный взгляд и сказал:

— Да, это мой портсигар. Подтверждаю.

— Тогда пишите расписку о получении своего портсигара и можете быть свободны, — устало произнес Сахаров.

— А с мальчиком что будет? — участливо спросил Бульдог.

— Мальчик задержан и ответит по всей строгости закона, — сурово заявил Сахаров.

Бульдог посмотрел на меня, посмотрел на Сахарова, тяжело вздохнул и сказал:

— Ну, я так не могу. Я что не человек что ли? Я что без понимания. Ну с кем не бывает. Оступился мальчишка. Предлагаю его пожалеть. Нельзя же мальчику вот так жизнь ломать.

— Что вы предлагаете? — заинтересовался Сахаров.

— Я заберу заявление. Портсигар у меня. Так что и заявление никакого не надо. Ущерб ликвидирован. А вы с мальчиком проведите разъяснительную беседу, или что там полагается. И пусть живет дальше. Если уж снова отступится, то тогда выхода другого не будет. Надо карать безоговорочно, — сказал Бульдог.

— Вы имеете полное право забрать заявление, — сказал Сахаров, не давая оценку этому действию.

— Тогда я забираю.

Сахаров вытащил лист заявления из планшета и протянул его Бульдогу. Тот забрал его, сложил несколько раз и засунул за пазуху.

— Спасибо большое, господин начальник, — сказал он. — Я тогда пойду.

— Идите. Не смею вас задерживать, — сказал Сахаров.

Бульдог встал со стула, забрал портсигар со стола, засунул его тоже за пазуху и вышел задом из кабинета.

Я проводил его молча взглядом.

Сахаров тоже не сказал ни слова. Только лишь закрылась дверь и прошло некоторое время от его ухода, как он неожиданно спросил:

— Вот это финт. Ты что-нибудь понимаешь?

— Не совсем, — сказал я.

Я, конечно, кое-что понимал. Бульдог решил меня припугнуть. Для этого и написал заявление. Для этого и пошел в милицию.

Конечно, ему было известно где я живу. Однажды он уже был у меня дома с обыском. Удалось ему и узнать, как меня зовут.

Таким образом он показал мне полную осведомленность и дал право выбора. Сдать ему бронзового дракона, чтобы он не предпринимал больше никаких шагов.

— Темнит этот Кучков. Очень темнит. И ты тоже темнишь. Ты его все-таки знаешь… нет. Он, конечно, не является твоим старым другом, товарищем. Но ты знаешь, кто он такой и из-за чего вся эта свистопляска.

— Я не знаю, кто он такой и только что в первый раз услышал его фамилию. Но я догадываюсь, кто он, — сказал я. — Мне кажется это он тогда в подворотне на Стукова Виктора напал. Но я не уверен. Темно было.

— Вот так поворот. Не мог об этом раньше сказать. Мы бы его задержали. И поговорили бы серьезно. Хотя какой там поговорили. Стуков то тоже заявление забрал. Сказал никто на него не нападал. Мальчикам померещилось. А он просто пьяный был и головой сильно ударился. Вот такие дела, брат.

Сахаров закрыл планшет, застегнул на ремни и повесил на край