Мельница - Михаил Васильевич Шелест Страница 33

Зара мне обещала прислать вместе с джинсами, куртки и рубашки.

— Смотри, сниться по ночам буду, — вдруг усмехнулась Татьяна. — А это для мальчиков плохо заканчивается. Хе-хе-хе-хе…

Я, не ожидав «подлого удара ниже пояса», вскинул в удивлении брови, задержал дыхаие, задохнулся и закашлялся. Зорина весело рассмеялась, а отсмеявшись, спросила.

— Куда приходить мерить джинсы? — спросила она, добивая меня.

— Э-э-э… Так, это, ко мне домой.

— Я с Людкой приду, чтобы никто ничего не подумал.

— Приходите. Сегодня. Часа в три.

— Какая у тебя квартира?

— Шестьдесят четвёртая.

— Придём. Чай приготовь с конфетами и печеньем.

— Охренеть, — подумал я, разглядывая девичью фигуру, удаляющуюся от меня.

— Чего это она? — спросил Валерка, отлипая от подоконника, где стоял и ждал когда я освобожусь.

— В любви признавалась, — сказал я. — Сегодня в гости придут с Людкой Соловьёвой.

Валерка удивился.

— А оно тебе надо? Маленькие они ещё.

— Ты слишком большой, — хмыкнув, сказал я. — Что-то я не видел, чтобы ты со старшеклассницами мутил.

— Да я вообще ни с кем не мучу, — скривился он. — Толку от них? Позажиматься только если.

— Купил, что хотел? — увёл я его мысли от скабрезной темы.

— Ага. Звук — атас! Придёшь послушать?

— Не, Валер. Сейчас уроки делать буду. Тренировка вечером. Да Девчонки придут в три.

— И я приду.

Я покрутил головой.

— Не приходи.

— Да, чо ты? Приду всё равно! Не пустишь что ли?

— Не только не пущу, но ещё и с лестницы спущу, если долбиться в дверь станешь, как обычно.

Валерка опешил от такого «отлупа».

— Ты чо буреешь, Шелест? — перешёл он на неуважительный тон. — Давно в рог не получал?

Я посмотрел на него.

— Ты сам, Валера, ничего не попутал? Ты как со мной разговариваешь? Или дружбе конец? Я же тебе спокойно и подружески говорю: «Не приходи, мешать будешь. А ты барогозишь».

Валерка посмотрел на меня злым взглядом и недовольным выражением лица.

— «Барого-о-зишь», — произнёс он нараспев. — Точно с блатными повёлся. Ладно, бывай. Хотел тебе диски дать послушать, теперь хрен.

— Ну, хрен, так хрен, — сказал и пожал я плечами. — Бывай.

Домой мы шли разными дорогами. А я точно знал, что Валерка завтра будет «окучивать» Таньку Зорину на предмет её, хе-хе, совращения. Валерка всегда злонамеренно отбивал у меня девчонок. Это я только сейчас осознал. Так было со всеми моими «подружками». Ну, да и ладно. Сейчас-то мне пофиг, а раньше помниться переживал, да. Нормальный, Валерка, пацан. Завистливый только к чужим успехам, а хочет быть лучше всех. Ну, что ж, бывает… Так-то он нормальный парень, только с небольшими заскоками. Но у кого их нет?

Витька пришёл буквально вслед за мной. Я только успел разуться, достат из дивана джинсы, такого же, как у меня размера, поставить разогревать борщ и умыться, как мявкнул входной звонок.

— Чо это у вас за звонок? — спросил Витька.

— Батя сделал.

— Прикольно. Может мне сделает? Я на свою дверь в комнату поставил бы, если бы родичам не понравилось бы.

— А ты с кем живёшь?

Витька удивился вопросу.

— Ну, как… Мать, отец, брат старший. Сестра была, замуж вышла уехала.

— А-а-а… Поэтому у тебя своя комната?

— Ну… Показывай.

Я показал. Витька осмотрел клёпки, строчку, лэйблы.

— Клёвый штан, — покивал он. — А я тебе пласты принёс. Была у меня парочка под реализацию брал. Без накрутки отдам по нормальной цене.

— Что за пласты?

— Пинки «Вишь ю ви хе» и Юрай Хип «Инокент Виктим».

— Это со змеёй, который? — спросил я.

Витька кивнул.

— В курсах, ты, смотрю.

— Покажи.

Витька развернул газету. Я увидел до боли знакомые совершенно новые, запечатанные в прозрачную плёнку конверты.

— Муха не е*лась, — сказал довольным тоном Витька.

— Сколько?

— Пинки — сотка, эта — восемьдесят.

— Заворачивай, — вздохнув, сказал я.

Витька решил срубить на мне бабла, обнулив мою прибыль.

— Да, ты чо⁈ Нормальная цена! Муха…

— Ты охренел? — спросил я его. — Я тебе тогда и штаны не продам за сто восемьдесят. Бери за двести двадцать.

— Ты не ох*ел?

— А ты?

Мы смотрели друг на друга. Причём, я знал, что двести двадцать — цена не крайняя.

— Я сейчас их продавать не буду. Они только доролжать будут. Монтан не так много выпускают. На балке от цены валютника вдвое берут. В курсах? Вот и считай. Я тебе по дешману уступаю, как другу, а ты мне впариваешь сразу в двойном размере. Хоть бы ещё что-то новое было, а так старьё семьдесят пятого года.

— Хипы свежие совсем! — возмутился Витька.

— Да, «Хипов» я бы и не брал. Не нравятся они мне. Так… Вертушка новая. Что-то слушать надо. Продам всё равно. А ты мне цену такую, залупил, что мне в убыток придётся их отдавать. Они даже новые никому не нужны. На любителя группа. И дис, в общем-то, гавно.

— Ты его слушал, что ли? — удивился Витька.

— Слушал.

— Врёшь. Он совсем свежий. Семьдесят седьмой год! Только что с завода!

— Тут «Фрин изи» более менее и «Иллюзион», а так сплошной мусор. Хочешь проверим?

Витька поморщился.

— Я их тоже е люблю. Первые песни были клёвые, а это, ты правильно говоришь, — мусор.

Он помолчал.

— А Пинков за сколько возьмёшь?

— Только из-за уважения к тебе, за сорок.

— Ты о*уел? — возмутился Витька. — Восемьдесят.

— Пятьдесят.

— Семьдесят.

— Ну, тогда шестьдесят. И, заметь. Пинки у меня есть все на плёнке.

Я соврал.

— Ты на этом, что ли слушаешь? — пренебрежительно вскинув верхнюю губу, спросил Попов.

Это батин. Мой у Валерки пока. Пока меня не было у него был. Записывал он что-то. Не забрал ещё. Сейчас пойду заберу.

— А что у тебя?

— Нота.

Витька скривился.

— У меня всё «Текникс». И бобинник, и вертушка, и усилок с колонками.

У меня отпала челюсть.

Глава 13

— Откуда «дровишки»? — еле вымолвил я.

— Хе-хе-хе… Дровишки… Прикольно… Батя у меня начальник управления торговли края. Или как там?