Корректор. Назад в СССР. Часть 1 - Влад Радин Страница 31

не менее, я время от времени скучал). У меня не было ни детей, ни тем более внуков, а у Алены они были и расставание с ними, равно как и мысль о том, что в этой новой действительности они уже не родятся на свет, видимо давалась ей не легко и не просто. Даже понимание того, что судьба дает нам шанс многое исправить в своей новой жизни, во многом начать как бы с чистого листа не давало, да и не могло дать полного утешения. Впрочем, как я уже говорил, мне в этой ситуации было гораздо легче чем Алене.

Но как бы то ни было надо было привыкать к новым реалиям и обустраиваться в новой жизни, которую я начал все же не по своей собственной воле.

На следующий день после моего разговора с Сомовой, на занятиях появилась наконец-то Вика Потоцкая. Внешне в ее поведении ничего не изменилось. При встрече со мной она вежливо здоровалась, но к счастью разговор со мной завязать не пыталась и встреч наедине искала. И хотя мне было все-таки жаль Вику и я даже чувствовал за собой некую вину, за то, что не смог оправдать ее надежд, все же такое развитие событий вполне удовлетворяло меня. Вика в конце концов показала, что она вполне способна владеть собой, достойно принять отказ мужчины и не бегать за ним, пытаясь вопреки всему снискать его благосклонность.

Между тем в стране, после того как на троне Генерального секретаря ЦК КПСС утвердился бывший хозяин Лубянки жило ожидание перемен. Никто не знал, что правление Андропова на которого сейчас возлагалось столько надежд продлиться всего всего лишь пятнадцать месяцев из которых, он едва ли не половину проведет в палате ЦКБ. И, что восемнадцать лет правления Брежнева, про которого рассказывали сейчас массу издевательских анекдотов, через три десятилетия, будет расцениваться как едва ли не «золотой век» в истории СССР. Да и сама фигура Брежнева за эти же тридцать лет претерпит большую метаморфозу в своей оценке. Как у профессиональных историков, так и у простых обывателей.

Но впрочем до наступления этого времени было еще очень и очень долго.

Тем временем уже наступил декабрь. Последний месяц 1982 года, часть которого по воле судьбы или какой-еще высшей силы я проживал во второй раз. И вот в первых числах этого месяца Сомова как-то очень здорово озадачила меня.

Все началось с того, что она раз подошла ко мне и сказала:

— Слушай, Виктор, я вспомнила одно очень важное и срочное дело. Нам непременно надо поговорить. Дело такое, что отлагательств не терпит. Ты сегодня свободен?

— После занятий свободен как ветер. А в чем дело? Надолго это? Если не долго то мы могли бы посидеть в кафе- мороженное и поговорить. А если надолго…

— Хорошо. Кафе — мороженное я думаю подойдет. Давай после занятий зайдем туда.

После занятий мы направились в кафе. Я сказал Сомовой, что очень доволен поведением Потоцкой так чего греха таить опасался немного своего рода преследований с ее стороны. Алена в ответ замотала головой и сказала мне:

— Зря ты так думал. Вика совсем не из тех. Она не будет никому набиваться в подруги. А уж тем более не будет подключать как будут говорить в будущем «административный ресурс». Она будет рыдать в подушку, молча страдать, но не более. Так что можешь не беспокоится. Я же говорила тебе, что по своей сути Вика добрая и не лишенная благородства девушка. Кстати никаких мелких и крупных пакостей при возможности она так же строить не будет. Этого ты можешь тоже не опасаться.

В кафе Алена взяла себе мороженное, я опять ограничился молочным коктейлем. Кивнув на мороженное я заметил:

— Как считаешь действительно в СССР самое вкусное в мире мороженное, как будут утверждать в будущем? Причем делать это так часто, что это превратится пожалуй в общее место.

— Мороженное как мороженное. В будущем будет попадаться не хуже. А о «самом вкусном в мире мороженном» кто говорил и писал? Такие же старперы как мы с тобой. И говоря о мороженном они в первую очередь вспоминали свою юность и молодость. А в ту пору как известно и трава была зеленей и солнце ярче светило. Поэтому я стараюсь на утверждения подобного рода особенно внимания не обращать.

— Все ясно с тобой. Ну что у тебя за дело такое? Как я понимаю отлагательств оно не терпит? Тогда давай излагай суть.

— А суть заключается в том, что через пять дней, седьмого числа должна будет умереть моя одноклассница и приятельница Наташа Покровская.

— То есть как умереть? Слушай Сомова, выражайся яснее! Надеюсь ты не предлагаешь мне поучаствовать в убийстве твоей одноклассницы и приятельницы?

— Анохин вот почему уже второй раз подряд, ты принимаешь меня за потенциальную преступницу? Причем не просто за преступницу, а за убийцу? Скажи на милость! Неужели я так на нее похожа?

— Принимаю, потому, что ты крайне двусмысленно выражаешься, как в данном случае. Говори ясно и четко, что ты от меня хочешь. Чтобы у меня не возникло всякого рода непониманий и ложных истолкований твоих слов.

— Хорошо. Постараюсь говорить ясно и четко. Нет я не предлагаю тебе роль соучастника в преступлении. Я лишь хотела сказать то, что Наташа умрет через пять дней. Умрет если мы не попытаемся предотвратить ее смерть. Она покончит с собой. Отравится фенобарбиталом.

— Да, умеешь ты удивить! Я смотрю с тобой не соскучишься! Ладно говори четко и ясно, почему эта твоя Наташа покончит с собой. И главное где это произойдет и как мы должны это предотвратить.

— С Наташей, как ты уже понял, мы учились в одном классе. Одно время я с ней приятельствовала, хотя и в не в такой степени как с Викой Потоцкой. После школы Наташа поступила в Механический институт, она в отличии от меня всегда лучше успевала по точным наукам. В институте ей угораздило влюбиться в одного хлыща, маменькиного сынка, эгоиста до мозга костей. Но как ты понимаешь «любовь слепа». Я кстати как-то видела Наташку с этим ее молодым человеком. Он мне очень не понравился. Довольно мерзкий, самовлюбленный типчик. С людьми разговаривает сквозь зубы. Но говорить Наташке, что -либо о нем было совершенно бесполезно. Она не сводила с него совершенно восторженных глаз, смотрела ему в рот ну и так далее. В общем втрескалась в него по