Заложник - Дмитрий Чайка Страница 28

1 Популония — город этрусков недалеко от совр. Пьомбино. Разрушен в 5 веке н.э. лангобардами. Стоял непосредственно на морском берегу, и к его владениям относился остров Эльба с огромными запасами железа. Пиза, упоминаемая в книге, тоже была основана этрусками, примерно в 6 веке до н.э.

2 Ярость и отвагу кельтских женщин, резко контрастирующую с поведением римских и греческих матрон, часто описывали античные авторы. В тексте приведены прямые цитаты из Аммиана Марцеллина и Диодора Сицилийского.

Глава 10

Елки-палки! Да тут принцип разделения властей работает. Судебная власть точно ни от кого не зависит, а это гигантский шаг вперед. Тут ведь правосудие в храмах происходит и считается священнодействием. Меня в Массилии туда никогда не заносило, как-то отвели боги, потому-то я не слишком задумывался о таких материях. А зря! Не то чтобы решение суда нельзя было купить, или как-то на такого жреца поднажать… Наверное, можно, да только не назначают этих судей, а выбирают народным голосованием из самых порядочных людей с незапятнанной репутацией. Это еще со времен царя Энея повелось, а потому свято.

— Итак! — на нас смотрел пожилой дядька в странном высоком шлеме, маска которого закрывала правую сторону лица. На золоченой половине глаз был сделан из полированного хрусталя, или из чего-то похожего. И впечатление он производил жутковатое.

— Слушается дело, — усталым скрипучим голосом произнес судья. — Купец Доримах против Эпоны из Герговии и Бренна из Бибракты. Почтенный Доримах, изложи суть своей жалобы.

— Она напала на меня, ваша беспристрастность, — вежливо и даже немного униженно ответил купец. — Она мне руку ножом разрезала! Я едва кровью не истек! Вот! — и он показал предплечье, перемотанное заскорузлым бинтом.

— Эпона из Герговии, — пугающий глаз уставился на мою жену. — Зачем ты напала на присутствующего здесь Доримаха?

— Он схватил меня за руку, ваша беспристрастность, — ангельским голосом пропела Эпона. — Он приказал своим людям посадить меня в карету и увезти куда-то. Я сопротивлялась похищению, господин. Он хотел изнасиловать меня!

— Присутствующий Доримах хватал тебя за грудь? — спросил судья. — Он трогал тебя между ног? Он задирал твое платье выше середины бедра?

— Нет, ваша беспристрастность, — замотала головой Эпона. — Он меня за руку схватил.

— Тогда жалоба на попутку изнасилования отклоняется, — равнодушно ответил судья и повернулся ко мне.

— Ты, Бренн из Бибракты, — произнес он. — Ты нанес увечья слугам почтенного Доримаха. Почему?

— Я защищал свою жену, ваша беспристрастность, — ответил я. — А эти люди хотели избить меня, а ее увезти.

— Он лжет! — выкрикнул купец. — Она моя жена!

— Штраф две драхмы на неуважение к суду, — равнодушно проскрипел жрец. — Никому не дозволено здесь говорить, не будучи спрошенным. Секретарь, занеси в протокол. Чем ты докажешь, что она твоя жена?

— Ее отец выплатил мне ее приданое, — выпятил вперед тощую грудь Доримах. — Он сделал это весной.

— А ты чем докажешь, что она твоя жена? — судья повернулся ко мне.

— В моей сумке лежит подорожная, ваша беспристрастность, — сказал я. — Она подписана префектом Лигурии Антемием. Бракосочетание провела почтенная Гиппия по законам Вечной Автократории. Также Эпона приняла от меня приданое, как заведено в моей стране. И сделала это при свидетелях.

— Суд принял во внимание сказанное, — произнес жрец, тщательно изучив мою подорожную. — Суд установил, что Эпона из Герговии является женой присутствующего здесь Бренна из Бибракты и по законам Вечной Автократории, и по законам кельтов. Эти законы суду известны. Твои же притязания, Доримах, суд отвергает. Эта женщина не жена тебе ни по одному из обычаев. Если бы ты взял Эпону из Герговии в постель после заключения соглашения с ее отцом и сделал своей наложницей, тогда у тебя было бы право применять к ней силу. Но поскольку ты так не поступил, то теперь она свободная, замужняя женщина, которая вправе защищать свою честь любым доступным ей способом.

— Да как же! — купец хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Повторное неуважение к суду, — проскрипел судья. — Восемь драхм штрафа. Секретарь, занеси в протокол.

— Теперь ты! — судья повернулся в мою сторону. — Твой нож покинул ножны?

— Нет, ваша беспристрастность, — ответил я.

— Почему ты его не достал? Ведь твоей жене угрожала опасность.

— Не угрожала, ваша беспристрастность, — ответил я. — Я бы и так справился. А эти люди не виноваты, им приказали. Я не хотел их убивать. Стража может подтвердить.

— Ты это подтверждаешь, десятник? — спросил судья, и стражник нехотя кивнул. На его физиономии написано разочарование, но врать в этих стенах ему и в голову не приходит. Он уже словил когнитивный диссонанс, когда понял, что мы приехали к меняле на карете с гербом, и теперь откровенно нервничал.

— Тогда суд снимает с Бренна из Бибракты обвинения в нанесении увечий, ибо нанесены они были с целью самозащиты и с сохранением присутствия духа, столь необычного для варвара. Ты будешь предъявлять обвинения слугам купца Доримаха?

— Нет, ваша беспристрастность, — ответил я. — Я сожалею о том, что случилось. Они славные ребята, и не виноваты в том, что служат этому человеку.

— Воистину, я слышу сегодня удивительные вещи, — вымолвил судья после раздумья.

И секретарь, и стражники, и сами слуги, и даже Эпона смотрели на меня как-то странно. В их глазах стоит смесь удивления, радости и страха. А вдруг дурной кельт еще что-нибудь отчебучит. Младенца съест, например. Они бы тогда меньше удивились.

— Суд принял решение, — произнес жрец. — Именем Великого Судьи, Калхаса Беспристрастного, купец Доримах признан виновным в нападении на свободную женщину, в попытке незаконного лишения свободы свободной женщины и в оговоре, так как попытался выставить содеянное в искаженном свете. Принимая во внимание, что присутствующие здесь Эпона и Бренн не являются гражданами Вечной Автократории, то ты, Доримах, приговариваешься к уплате одного статера и семи драхм штрафа в казну храма и к такой же вире в адрес означенной Эпоны. Также ты обязан заплатить десять драхм штрафа за неуважение