Яд под кожей (СИ) - Диана Валеса Страница 28

— Где я?..

— В медпункте. Как ты? Во вторник утром я тебя не будила, только покормила Апельсина. Когда вернулась вечером с лекций, то обнаружила тебя в ещё более ужасном состоянии. У тебя была температура под сорок и ангина в придачу.

— Оу… А сегодня?..

— Среда, — хмыкает она. — За плюшевым засранцем я приглядываю, не переживай. Медсестра сказала, что тебе ещё два дня не меньше тут тусоваться.

— М-м-м, — перевожу взгляд на свою руку с катетером.

Ангина…

— Ладно, я навещу тебя завтра, когда ты сможешь разговаривать членораздельно, — улыбается Тереза.

И стоит ей исчезнуть за ширмой, как я снова проваливаюсь в сон, где Адам Готье придавливает меня к стволу дерева и шепчет, что ненавидит меня. Я толкаю его и бегу среди высоких сосен. Падаю и проваливаюсь в уютный бар, кажется, это Голден Гласс. Люди в масках все смотрят на меня и показывают пальцем, шепчут: «Шлюха». А я закрываю лицо руками и сажусь на пол, хочу спрятаться ото всех. Свет гаснет и остаётся только один силуэт в чёрной маске, который резко хватает меня за плечи, поднимает на ноги. А после страстно целует, обнимая меня и утягивая за собой снова на непроглядное дно.

— Как самочувствие? — фокусирую взгляд на женщине средних лет в белом халате.

Это реальность?..

— Эмили? — она прощупывает мой пульс и ставит новый раствор с капельницей.

— Нормально… — сглатываю и едва не плачу от боли в горле.

Женщина осматривает моё горло, проверяет температуру.

— Если завтра легче не станет, то оставим тебя здесь ещё на пару дней.

— А какой сегодня… день?..

— Четверг.

Она уходит. Мысли вроде более-менее проясняются, и я понимаю, что совсем потерялась во времени. Всё как в тумане. Пью воду, оставленную медсестрой, и смотрю в окно, за которым идёт дождь. Прикрываю веки.

В память врываются события прошедших недель, хороводом разрывая мою душу и заставляя сжимать руки в кулаки бессильно. Порывисто дышу. И в голове только одна мысль:

Ведь я не виновата!

Это всё он… Он!

И я больше не посмею ему издеваться надо мной! Он уже достаточно сделал, и мне терять больше нечего.

Я ненавижу его.

28

Слава богу, в пятницу мне становится лучше. Меня отпускают в комнату и рекомендуют в выходные не напрягаться. Прошу у медсестры мазь от раздражения. Слишком чешется кожа под грудью. Она покраснела в каком-то странном узоре.

Всю субботу я отдыхаю в своей кровати и наконец-то нормально питаюсь. Тереза готовит мне суп на нашей общей небольшой кухоньке и чай с брусникой.

И что самое ужасное — я потеряла телефон и фотоаппарат, кажется, на том самом озере. Приходится звонить родителям с телефона Терезы, благо помню их номера наизусть. Им я ничего не рассказываю, говорю, что телефон сломался. Про фотоаппарат молчу. Не хватало ещё, чтобы они переживали или думали, что я не могу самостоятельно жить и заботиться о себе.

Хотя, может и, правда, не могу?..

Периодически встаю с кровати, разминая затёкшее тело. Мы с Апельсином играем. Он очень соскучился и теперь ходит за мной хвостиком. А всё воскресенье я изучаю пропущенный материал, которого накопилось достаточно. Тереза в эти выходные снова уходит в Голден Гласс. Какая-то она замученная и злая. Думаю, так на неё влияет истинность. Она так и не рассказала мне, почему они не вместе. А я и не лезу не в своё дело.

Вечером перед понедельником я выбираю одежду, в которой пойду на учёбу. Стою у зеркала, прикидывая, что надеть. Мне очень не хочется идти на учёбу после случившегося, но… Я со всем справлюсь. Дурацкий Алан оказался идиотом и обманщиком.

Единственное, что не выходит из моей головы — это Адам. Ненавижу его всеми фибрами души. Мечтаю расцарапать его идеальное лицо. Утопить его собственными руками. В том самом озере Кайба.

Вспоминаю, что он обещал больше не подходить ко мне. Отомстил за отца?..

Ужасно. Как же это ужасно. Я лишена девственности самим Готье. Хуже быть не может. Пытаюсь просто забыть тот дурацкий день.

Но ведь… это насилие? Я помню его слова про шлюху. Так почему же он это сделал?..

Пытаюсь забыть тот день. Вычеркнуть из памяти.

Замечаю, что стала меньше, когда меряю обтягивающую футболку, что теперь болтается в районе талии и плечах.

Боже, да я превращаюсь в дистрофика!

Идиот! Тупица! Самый ужасный и ненормальный во всём мире!

Почему? Почему я тогда пошла в их дом? Теперь я и, правда, жалею о прошлом…

Уныло морщусь, когда перебираю свои вещи. Пол шкафа мне теперь не по размеру.

И где взять столько денег на новую одежду?.. Может проще наесть килограммы обратно?..

Верчу головой, отгоняя такие мысли и снова возвращаюсь к зеркалу. То, что я вижу, мне нравится. Только вот способ — совершенно нет.

Всё же нахожу то, что мне подходит: новые джинсы скинни и рубашка оверсайз. Юбку я надевать не хочу. Выкидываю её вместе с потрёпанным топом.

В топку! И Адама чёртого туда же!

Я стою у зеркала ещё примерно минут двадцать, думая о том, что произошло. И ведь настраивала себя, не припоминать это…

Засыпаю с мыслями о хорошем. Он ведь больше не будет лезть ко мне, можно выдохнуть. Да и Алан, дурак. Буду игнорировать всех. Кроме Терезы. В любом случае я пришла сюда за знаниями. Катись они все к чёрту.

Неожиданно просыпаюсь раньше будильника. Видимо отдохнуть успела за время болезни. Собираюсь не спеша. Терезе к третьей лекции, да и она вернулась лишь под утро. Я слышала её возмущения и как она долго ругалась в коридоре, чем и разбудила меня.

Обычно я ходила с пучком на голове или косой, но сегодня распускаю длинные кудрявые волосы, что странным образом в итоге послушные. И не для красоты. Мне совершенно не хочется привлекать внимание, я лишь прячу за ними своё лицо.

В аудитории снова натыкаюсь на косые взгляды. Слава богу все молчат. Чувствую себя никчёмной.

Почему мы с Терезой не в одной группе?.. Никакой поддержки.

Отсиживаю две лекции и иду в столовую. Желудок просит пиши, наголодавшись за время болезни. Встаю в очередь. Через некоторое время чувствую захват на своей руке.

— Эмили, — до боли знакомый голос. Алан. — Прости меня.

Дёргаюсь и кидаю на него гневный взгляд.

Отвалите все!

— Не трогай меня, — шиплю подобно разгневанному зверьку. Мне вообще сейчас и он, и его прикосновения противны.

— Эмили…

— Отвали, Алан! Не хочу видеть тебя! — непроизвольно кричу, привлекая внимание,