Выжить в битве за Ржев. Том 3 - Августин Ангелов Страница 27

Угрюмов выдержал паузу. Он знал, что сейчас решается все. Жуков — фигура ключевая. От него зависит не только судьба Западного фронта, но и очень многое в этой войне. И если удастся убедить Жукова, то план Ловца получит поддержку на самом высоком уровне.

Наконец майор произнес:

— Товарищ генерал армии, я не могу раскрыть все источники. Но могу сказать одно: информация, которой я располагаю, абсолютно точная. Что касается действий, вернее бездействия генерала Голубева, то это выявлено по линии особого отдела. Голубев остановил свои войска на выгодном рубеже рек Угры и Рессы, в то время, как 33-я армия ускоренно выдвигалась к Вязьме. Ефремов повел свои войска вперед, будучи уверенным, что его сосед прикроет ему хотя бы линии снабжения. А Голубев не прикрыл. Более того, он не использовал для этой цели 9-ю гвардейскую стрелковую дивизию генерал-майора Белобородова, которую вы передали под командование Голубева приказом от 2 февраля. Сил у этой дивизии было вполне достаточно, чтобы удержать основную линию снабжения 33-й армии. Но Голубев не задействовал эту дивизию активно, позволив немцам отсечь снабжение своего соседа Ефремова, тылы которого он обязан был прикрывать, когда 33-я армия пошла в прорыв к Вязьме. Что же касается информации о планах немцев, то она получена от моей агентуры, в том числе от моего капитана с позывным «Ловец», воюющего сейчас в тылу врага. И информация от него уже не раз подтверждалась. Немецкая операция «Снегочистка» провалилась благодаря ему. К тому же, освобождение военнопленных и взятие станции Угра — это тоже его заслуги.

Жуков молчал, барабаня пальцами по столу. Он был реалистом. Он знал, что чудес не бывает. Но, бывает точная разведка. И если этот майор действительно имеет агентуру такого уровня…

Впрочем, почему бы и нет? Жуков прекрасно был осведомлен о подвигах этого самого Ловца из регулярных донесений своего верного человека, майора Жабо, тоже отправленного в тыл к немцам под Вязьму со сходными целями.

— Допустим, я поверю вам. Но и про Ефремова нужно учесть, что он очень упрям. Потому во всех операциях, проведенных его армией, он постоянно нуждался в четком руководстве. Сам он не решается проявлять инициативу. Даже не может самостоятельно расположить свой командный пункт, а запрашивает вышестоящих. К тому же, приказы он часто выполняет не в срок и не точно. За что имеет выговор в приказе. Так что непростой человек Михаил Григорьевич, — медленно произнес Жуков.

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Угрюмову, потом спросил прямо:

— Что вы предлагаете конкретно?

Угрюмов сразу ответил:

— Пока не началась распутица, необходимо дать приказ 33-й армии на прорыв обратно. Поддержать этот прорыв активными действиями 5-й армии Говорова и 43-й армии Голубева. Но приказать Ефремову двигаться не на юг к Кирову и не прямо на восток на Юхнов, где немцы уже ждут, где у них много опорных пунктов в деревнях, а северо-восточнее, в обход через леса в направлении Семеновского. Такой путь длиннее, но и безопаснее. Там боевые порядки у немцев не столь плотные в тылу, и в тех местах немцы не ожидают прорыва. Одновременно необходимо создать видимость удара на Юхнов силами 50-й армии генерала Болдина с востока, 9-й и 214-й бригад ВДВ с запада, чтобы отвлечь туда резервы противника. А отряды Ловца и вашего майора Жабо в это же время обеспечат коридор для выхода войск Ефремова. Кавкорпус Белова поддержит их.

— А если немцы прорвут этот коридор? Или, допустим, если наши не удержат сейчас станцию Угра? — с сомнением проговорил Жуков.

Но Угрюмов продолжал настаивать:

— Тогда, товарищ генерал, в самом худшем случае, мы потеряем часть сил. Но 33-я армия целиком погибнет, если останется на месте. Я это знаю точно. К началу распутицы силы 33-й, лишенные снабжения, совсем иссякнут, а немцы, наоборот, подтянут резервы. Именно сейчас у нас есть возможность воспользоваться ситуацией для выхода 33-й армии из окружения. Через месяц такой возможности уже не останется.

Жуков встал, подошел к карте, висевшей на стене. Он долго всматривался в линию фронта, в отметки своих и немецких дивизий, в положение окруженных частей. Потом резко повернулся.

— Хорошо, майор. Я отдам такой приказ и сделаю генералу Голубеву выговор за бездействие. Но если ваша информация окажется ложной, вы ответите по всей строгости. Вы это понимаете?

— Понимаю, товарищ генерал армии, — Угрюмов даже не моргнул. — Я готов отвечать за свои слова, если ошибаюсь. Но, поверьте, никакой ошибки нет. Вам не хуже меня известно положение войск Ефремова. В распутицу его армия погибнет без всякого смысла. Потому выводить их на прорыв из окружения нужно немедленно.

Жуков посмотрел на Угрюмова тяжелым взглядом. Но ничего не сказал, лишь кивнул и сел писать распоряжение. А Угрюмов, выходя из кабинета, думал о том, что теперь к его мнению прислушиваются уже три сильнейших фигуры. К Абакумову и Судоплатову прибавился еще и Жуков. И все они, сами того не ведая, начинают действовать по его правилам. Сами того не подозревая, они уже играют в его игру. Угрюмову оставалось только подбрасывать им нужные ходы и следить, чтобы никто из них не перегрыз друг другу глотки раньше времени.

Глава 12

Отряд двигался весь остаток дня. Все уже очень устали. Ловец шел, механически переставляя лыжи и лыжные палки. Он ловил себя на мысли, что прислушивается не столько к лесу, сколько к самому себе. Гул в голове после контузии почти прошел, сменившись непривычной пустотой. Той самой пустотой, которую оставил после себя разбитый тепловизор. Теперь последняя связь со своим временем для попаданца была утрачена, похоронена вместе с остатками прибора.

Раненые, устроенные на волокушах, пока держались. Василий Блохин, превозмогая боль в пробитом боку и ноге, даже пытался шутить, за что получал замечания от Кузьмича, который тащил его, подменяя слегка контуженных бойцов своего отделения, чтобы те могли отдохнуть от «бурлацкой лямки». Сержант говорил раненому: «Лежи, герой, силы береги. Насмеешься еще, когда к своим выйдем». Илья Доренко не приходил в сознание, его везли с особой осторожностью, боясь, что любая кочка станет для него последней.

Оставшись без тепловизора, Ловец постоянно прокручивал в голове карту местности. Ковалев докладывал обстановку каждые четверть часа: справа в трех километрах обнаружен немецкий гарнизон в деревне Гридино, слева — просека, где немцы возят лес на дрова. А прямо по