Академик разгильдяй - Антон Щегулин Страница 26

Но самое мерзкое заключалось в том, что я не мог думать. Любая попытка сконцентрироваться заканчивалась головной болью. А глядя по сторонам и наблюдая разводы на полу и грязный комод, мне становилось мерзко от того, что я здесь находился.

Интересно, Лена вообще планировала прийти и помочь с уборкой? Или, как и любая другая женщина, воспользовалась ситуацией, чтобы слиться?

Ладно, мы с ней встретимся на потоке, уж там я её зацеплю и призову к ответственности. Заставить девчонку пидорить полы я конечно же не мог. Но пусть хоть порошок бы дала.

А то я опасался, что если попрошу порошок ещё у кого ― встряну в историю посерьёзнее.

Хотя куда серьёзнее того, чтобы подарить кольцо в обмен на услуги уборщицы?

Меж тем колечко сильно впечатлило отца семейства. Он прям недоумевал, откуда у такого, как я была возможность приобрести такое дорогое кольцо? Может не так уж я был и прост?

Это позволяло мне получить некий кредит доверия. Плясать, конечно, под чью-то дудку не хотелось, но если это сулило мне более стремительный взлёт по карьерной лестнице в науке, то почему бы и нет?

На время я сдался. Решил поспать часика два и продолжить на более свежую голову. Нужно было подтянуть философию. Иначе план пошёл бы прахом.

Иначе всё полетело бы под откос.

Ибо дальше легче не станет.

* * * * *

Проснулся уже, когда начало светать. Голова трещала адски, чувствовал себя я даже хуже, чем вечером. Несмотря на то, что я всю ночь провёл под одеялом и шерстяным пледом, я не то, что не пропотел, я был сухой, как тальк.

В комнате царила такая адская духотень и прелый, вонючий запах, что я уже плюнул на всё и открыл окно настежь. Вместе с ним, завернувшись в одеяло и, продолжая стучать зубами, я открыл дверь, чтобы создать сквозняк.

Сам отправился на кухню в конце пролёта и стал заваривать чай.

К слову, грёбаный чай вообще не помог, стало только хуже. Да что же, чёрт подери делать?

Мне уже нужно было полностью перелопатить план. По философии я не продвинулся ни на йоту. Сконцентрироваться я вообще никак не мог. А мне сегодня ещё в НИЧ идти устраиваться!

Кое как я натянул на себя одежду, закинулся ещё горстью таблеток, от которых не было совершенно никакого толку, обмотался шарфом, натянул шапку и отправился.

Сначала я отсидел на лекции, где уже не чихал, а сопел, как полумёртвый. Судя по тому, что от меня отсели все, как от прокажённого, выглядел я так себе.

Отсидев первую лекцию, я еле-еле двигая рукой, сумел записать основные тезисы. А меж тем, это был очень важный предмет ― организационная структура центров социологических исследований.

Именно в этом предмете я плавал, потому что проработал в прошлой жизни от силы год в такой организации и толком её не изучил. Поэтому нужно было всё старательно записывать и запоминать. И если с первым я ещё худо-бедно справлялся, то вот со вторым были огромные проблемы.

На второй лекции я буквально клевал носом, у меня текло отовсюду из глаз, из ноздрей, из ушей. А полость рта, наоборот, была сухой, как пустыня.

На перемене я попытался попить воды из-под крана, но не смог. Горло было воспалено настолько сильно, что даже питьё доставляло Прометеевы страдания.

Когда я кашлял, мне казалось, что у меня в пищеводе застрял камень. Одно из самых мерзких ощущений, что я вообще испытывал в этом теле.

Последняя лекция, и я сидел на ней обмотанный шарфом, словно преступник на диком западе, идущий ограбить банк. Только вместо широкополой шляпы ― вязаная шапка с белым помпоном.

― Так, молодой человек, вы не на улице! ― обратилась ко мне лектор. ― Снимайте давайте шапку и шарф. Что это вообще такое?

Я сказал, что я болею. Но даже я сам не смог расслышать свой тихий и хриплый голос.

― Не слышу вас! ― воскликнула она. ― Снимайте же! Вот же ж мода пошла, вы может ещё куртку наденете?

― О, поверьте, я бы хоть кастрюлю на голову нацепил, лишь бы мне это помогло.

Те, кто сидел рядом, начали хихикать. В основном это были девчонки. Но среди них я заметил знакомый взгляд. Ленка Пискунова обернулась и смотрела на меня с прищуром.

К сожалению, моя острота не дошла до преподавателя, и она продолжала на меня давить.

― Я жду!

― Да он не может, он болеет, ― внезапно крикнула Ленка, ― у него грипп.

― А чего пришёл тогда? Заразить нас всех?

Я закрыл лицо руками. Ну почему некоторые преподы такие мерзкие?

― Потому что любит ваш предмет и не может его пропускать.

― Это правда? ― она обратилась ко мне.

В это же время Ленка повернулась ко мне и подняла палец вверх.

Я посмотрел на преподавателя и кивнул.

― Что ж, на этот раз сделаем исключение. И прикрывайтесь, не распускайте заразу по всей аудитории!

К концу лекции я уже был готов к смерти и новому перерождению. Эта болезнь меня адски иссушала. Глаза закрывались, тело ломило, руки были ватные, пальцы не слушались.

Чувствовал себя стариком, готовым отправиться к праотцам.

В какой-то момент я окончательно провалился и очнулся уже когда все расходились. Я попытался встать, но получалось так себе. Поэтому я начал просто скользить по лавочке в сторону прохода.

Голову совсем перекрыло.

В проходе стояла знакомая пара ног. Я посмотрел на владелицу.

― Ленка Пискунова, ― улыбнулся я, ― жена моя будущая.

Она смотрела на меня взволнованно.

― Ты чумой заболел что ли? Выглядишь так, словно сейчас коньки отбросишь.

― Чувствую себя примерно так же.

― Так, с этим надо что-то делать. Если помогу, дойти со мной до дома сможешь?

― До общаги? ― я попытался сделать шаг вперёд, но ноги подкашивались. ― Легко!

― Какой общаги, дурак? Ко мне пойдём.

― Это ещё зачем? ― возмутился я. ― Я до свадьбы в постель с тобой ложиться не собираюсь!

― Ой, дурак! ― всплеснула она руками. ― У меня лекарства импортные есть, дядя привозит из-за границы. Поставим тебя на ноги за два, три дня. Отец в командировку уехал, а мама к родственникам.

― Не, не, я сейчас должен идти устраиваться в НИЧ, мне не