Позиция Сомина - Павел Смолин Страница 24

Супы сегодня двух видов: гороховый и борщ. В талоне просто «первое», поэтому можно выбрать. Хочу гороховой. О, он дешевле борща на три копейки. Может все-таки борщ? Не, гороха хочу.

— Ну? — поторопила меня орудующая поварешкой дородная повариха лет сорока.

— Гороховый, пожалуйста.

Повариха проявила профессионализм, предварительно размешав суп. Могла бы бульона одного бахнуть, и жаловаться бесполезно. Надо будет кстати «на всех» персоналу кусочек сала побольше принести, это вложение точно окупится. А теперь второе. Гарниры — гречка и пюре. Котлеты тоже двух видов — рыбная и мясная.

— Гречку с обычной котлетой, пожалуйста.

Картохи в общаге наемся. Да уже наелся, но выбора нет. Хлеб — в конце, белый и черный. Бесплатный, но на взявшего четыре кусочка Костю укоризненно посмотрела кассирша. Я взял два, чтобы отдать Косте половинку второго куска.

Талон «проклацали», и я с подносом подсел за стол к Косте и Вите — Марат еще копается, а девочки сидят отдельно.

— Че-то опять жидко, — заметил Костя, помешав свое пюре.

— Порезали мелко, — предположил Витя.

«Частично сперли ингредиенты» — хотел я озвучить очевидное, но зачем? Гречку «оптимизировать» невозможно, поэтому к своей тарелке у меня претензий нет. Котлета разве что. Ну-ка… Не, честная, без суррогатов вроде хлебного мякиша. Вкусно.

— Надо с общаги пару клубней с собой брать, усиливать, — вместо этого посоветовал я.

Посмеялись, и к нам присоединился Марат. Тоже гречка, но котлета — рыбная. Отведав ложку свеклы, Виктор покраснел, на его глазах выступили слезы:

— Ух, чеснока не пожалели. У тебя как с острым? — спросил меня.

— Умеренный нейтралитет, — ответил я. — Если «не пожалели», значит изжога будет, — поддержал я легкую игру.

— А у тебя? — спросил он Марата.

Рыжий тоже проявил понимание:

— Не, я этого чеснока в Зыково вот так наелся, — провел ложкой над головой.

— Кость? — перешел Виктор к главному.

— Да я и гвозди переварю, — заявил он.

— Доешь?

— Давай, не выбрасывать же.

Кушая и подыгрывая, я не забывал спиной «греть уши» разговором девочек.

— Ты, Надь, на шаг впереди быть попробуй. Скоро группы на сбор фольклора набирать начнут, ты запишись, — посоветовала Ира.

— Это же совсем в глушь, — ответила Надя.

— Ты не в глушь едешь, а искупать, — важно заявила Люда. — Запишись, ну чего там эта неделька? Бабушек послушаешь, они тебя чаем с травками напоят, пирожками угостят.

Благодать, конечно, но «глушь» здесь это пара дней на перекладных. Возможно — вертолетом или вообще сплав по речке. Не командировка — экспедиция.

— Тебе легко говорить, ты из деревни, — буркнула Надя. — А у меня даже сапог резиновых не было, специально на картошку ехать покупала. Вон, смотри, ногти до сих пор не отросли!

— Да что тебе эти ногти? — фыркнула Люда. — Ты не на ногти смотри, а на жизнь свою. Ногти твои Зубов не видит. Он видит, что ты оступилась.

— И на собрании за это получила, — парировала Надя.

— Это не «получила», а на ошибку тебе товарищи указали, — подключилась Марина. — А ошибки нужно исправлять или хотя бы роль отыграть до конца. Съездишь в глушь, вернешься, и расскажешь всем как ты выросла над собой. Мы же девушки, Надя. Актрисы!

— Лицемерно получается, — заметила Надя.

— Лицемерие — это колхозников клеймить и сало Соминское есть, — строго поправила Ира. — А собирать для отечественной филологии фольклор — это благородно.

Звякнув ложкой, Надя буркнула:

— Достали с этим Соминым. Мне что, от сала отказываться, если угощает?

Сало — это моя белая, с розовыми прожилками и кусочками чеснока, сила.

— Да не при чем здесь сало, — исправилась Ирина. — Просто шире мыслить надо, по-товарищески. Как филолог!

— Все вокруг правильные, одна я жадная и вредная, — замкнулась в обиде Надя.

— Нет, Надюш, так мы с тобой дружить не хотим, — заявила Люда. — Все мы не золото, но обижаться на это не нужно — нужно над собой расти.

— Блин! — Марат опрокинул свой компот, и я потерял возможность подслушивать, потому что пришлось отодвигаться вместе с подносом.

— Иди сюда, криворукий, — махнула рыжему кассирша тряпкой.

В этот момент коридор разразился серией дверных хлопков и наполнился приближающимся гулом шагов и разговоров.

— Быстрей давай, — велела Марату кассирша. — Не засиживаемся, освобождаем столы! — повысив голос, напомнила нам всем.

Такой вот нынче сервис.

* * *

Репетицией я бы это не назвал — познакомились с ребятами, я переписал два четверостишия из сценария для заучивания и был озадачен улучшением костюма. Готовых «леших» у института аж четыре варианта, но Марининого энтузиазма это не удовлетворяет. Подумаю, а пока готовимся к читке сценария в следующую среду. В общагу после репетиции мы возвращались с Мариной.

Солнце скрылось за крышами домов, окрасив мир в оранжевые оттенки. Прохладный воздух пах выхлопом, холодной землей, оставшейся после вчерашнего дождя влагой, и, совсем чуть-чуть, приближающейся зимой. Улицы были полны возвращающимися с работы взрослыми и льнущими к ним дошкольниками. Хватало и студентов, а школьники — в меньшинстве, потому что занятия в школе давно закончились, а в кружки и секции ходят не все. Около гастрономов и пекарен выстроились очереди, из-за стекол автобусов и троллейбусов на нас смотрели зажатые соотечественниками граждане. В транспорте с гордой табличкой «служебный» — лучше, потому что у каждого работника свое сидячее место.

— Я вообще в театральный поступать хотела, но там конкурс большой, — делилась со мной Марина, перешагивая лужицы своими высокими сапогами на коротком каблуке. — Пролетела с очным, а заочно я не захотела — это не то, — грустно улыбнулась.

Знаю — «заочка» дает диплом, но не дает того удивительного периода, который зовется «студенческой жизнью».

— Не то, — кивнул я. — Ладно там обычное образование, но в театральном какая «заочка»?

— Вот и я так решила! — тряхнула черным, с алыми маками, платком на голове, Марина. — Перед зеркалом, одна, я и сама порепетировать могу. Без присмотра мастера и ребят вокруг разве будет актерское мастерство?

— Диплом голый, — поддакнул я. — Разве что в ДК с таким возьмут.

Покивав, Марина полюбовалась кушающим из миски у подъезда рыжим пушистым котом и спросила меня:

— А ты сразу на филфак хотел?

— Куда