Выход из тени - Денис Старый Страница 24

Выстрел пушки по выставленным мишеням был спровоцирован ещё и тем, что я продолжал обрабатывать сознание старика. Субэдэй был в моей свите — я таскал его по всем укреплениям, показывая, что мы здесь настроили. Рисковал, конечно, в случае, если вдруг ему удастся сбежать… Но его охраняли столь плотно, что вряд ли это было возможно.

Но важно другое — я хотел показать монгольскому военачальнику, что сопротивляться Руси не стоит. Что нужно пробовать как-то договариваться. Иначе монголы потеряют столько силы в борьбе с нами, что их продвижение на Запад окажется бессмысленным, некем наступать будет. Должен понимать Субэдей и другое…

До половины всего монгольского войска — это и не монголы вовсе. Бурштыны, эрзя, хорезмийцы… Да тут такая солянка со степных народов, и не только, что и не перечислить. И на чем держится покорность этих инородцев в войске монголов? Что их хозяева крушат всех и вся.

А будет так, что начнут терпеть поражения?.. И было же такое. Не так, чтобы быстро и безболезненно для себя монголы покорили Волжскую Булгарию. И тогда были моменты, когда из состава ордынцев уходили некоторые иноплеменные отряды.

Я подготавливал почву для переговоров с ним, осторожно намекая на возможные выгоды союза или хотя бы нейтралитета.

Ведь я отчётливо понимал, что даже если мы победим эту рать, которую привёл Батый, мобилизационный ресурс монгольской империи отнюдь не исчерпывается. Они сейчас воюют на два или даже на три фронта — и хватает воинов везде. Просто могут заключить мирное соглашение с тем же Китаем, перенаправив сюда все тумэны, что задействованы на том фронте.

И тогда Русь вновь столкнётся с огромным войском, да ещё и более опытным, ведь монголы будут знать, чего от нас ожидать, и обязательно подготовятся к противостоянию.

«Так что, может, лучше договориться и перенаправить монголов, скажем, в Венгрию? — размышлял я. — Пускай бы там воевали, истощали свои силы, пока мы будем приводить в порядок русские земли и готовиться к новому противостоянию…»

— Нужнец больша снега огня, — сказал Хун Ли, так же бывший в свите и участвовавший в артиллерийском проекте.

— Нужно… и займись этим. А всем такой наказ от меня: строительство не прекращать даже ночью! — отдал я очередной приказ и обвел взглядом всех своих людей. — У нас неделя, не меньше. А башни не достроены. Направить нужно кого-нибудь в Торческ и поторопить клобуков с выходом. В Муром… Прознать, как там бабы наши, ну и поторопить муромскую дружину. Ещё раз послать за помощью к Михаилу Всеволодовичу Черниговскому! В Гомель пошлите людей. Там же были охочие, которые…

— Прости, воевода, перебил тебя, но не поспел сказать я… Из Гомля, из Турова и Речицы, Чечерска идут охочие люди. Они были в Киеве. Их задержал Ярослав Всеволодович… — сказал Мирон.

Посмотрел на него. Ничего ему не сказал, но уверен, что он понял. Мы с ним уже поговорили о том, что нужно как можно больше людей из дружины Ярослава Всеволодовича переманивать на свою сторону. Ну и о том, что теперь он ответственный за то, чтобы киевские охотники стали пополнять наши ряды. Вон, Коловрату как-то удалось до тысячи Черниговцев привлечь. Уверен, что в Киеве и того больше людей будет, что воевать захотят. Тем более, когда в городе начался лихой период «междукнязья».

Нужно было еще поговорить с Владимиром Московским. Ведь дружинные ратники — народ особенный: служить мне они вряд ли захотят, если только нужда не припрёт. А вот перейти на служение другому князю, особенно если пообещают им хорошее жалованье и добычу, — это вполне реально. И такой князь у меня был… Ну или я у него, тут тоже не такой уж и простой вопрос.

Четыре дня мы работали не покладая рук. Монголы, странное дело, не спешили. Казалось, что на месте стоят, но проходили в день по четыре-пять верст и все…

Ну это же нам на руку. Вот и получалось, что о0дни воины трудились над возведением оборонительных линий — копали рвы, насыпали валы, укрепляли частокол. Другие в это время тренировались и обучались защищаться: отрабатывали взаимодействие друг с другом, распознавали все те сигналы и знаки, которые необходимо будет подавать при сражении.

Я много уделял внимания разработке системы знаков и сигналов. Всё ещё убеждён, что возможность управлять боем и быстро реагировать на изменение обстановки во время сражения — это тот козырь, который упускать нам никак нельзя.

Тем более, что монголы частично это умеют делать — в этом они превосходят многие армии современности. Их конные отряды слаженно маневрируют, мгновенно реагируют на команды, передаваемые через флажки и горны.

Но… из головы все никак не выходило, почему так медленно идет Орда. Мы прекрасно знали, где находится сейчас Бату-хан. Знали мы и о том, сколько он ведёт с собой ратников. И это тоже сильно смущало. На каждом военном совете звучал один и тот же вопрос, который и открывал наше совещание:

— Почему у Батыя только двадцать пять тысяч воинов?

Но на этот вопрос мы ответить никак не могли. До поры…

Звон трёх колоколов, сигнализирующих о тревоге, ударил по нервам так резко, словно я только что находился рядом с пушкой и она выстрелила.

Это, скорее, был психологический момент, чем действительно я физически ощутил такие громкие звуки, но сердце ёкнуло, а тело само рванулось в действие.

Моментально поднявшись с кровати, а только-только начинался рассвет и небо едва серело на востоке, я выскочил из избы, которую облюбовал для своего проживания. Вокруг уже все суетились: хватались за оружие, бежали на точки сбора отрядов.

У каждого подразделения было своё место, куда они должны прибежать, как только раздастся звук тревоги. И уже потом, цельными подразделениями, под командованием своих командиров, воины должны выдвигаться на стены нашей крепости или около неё.

— Что происходит? — спросил я у Дюжа, который пробегал мимо.

— Не зна… — отвечал он, разводя руками и явно не находя слов.

Я даже успел порадоваться, что услышал новые слова от своего воспитанника. А кроме него возле моей избы никого и не обнаружил. Но вокруг бегали люди, суетились, слышались отрывистые команды, лязг металла, топот сапог по утрамбованной земле.

Да, у меня был тоже свой пункт, на который я должен был прийти, когда начнётся сражение. Это была каменная башня, расположенная не на самом острие, не в системе крепостных стен, а чуть подальше. Предполагалось, что это будет тот самый наблюдательный пункт, штаб, откуда я смогу координировать оборону. Туда я и направился, когда меня перехватил Андрей Колыванович.